Опускаю глаза в пол, делая озадаченный вид.

— Ну, Лидия Николаевна. Вы ведь мудрая женщина и знаете, что секс для мужчины просто потребность. Вот любить можно только одну единственную.

Она продолжает зачаровано слушать меня, задумчиво кивая, словно соглашаясь с каждым моим словом.

Вот уж уши развесила.

— Понимаю тебя, Леша. Понимаю. Мой муж такой же был. Любила его страшно. Да и он меня тоже. Хоть и гулял иногда налево…

Ставит передо мной чашку чая, а сама опускается рядом.

— И что же ты теперь делать намерен? Настя на развод уже подала.

— Я скажу вам честно, Лидия Николаевна, — говорю голосом полного раскаяния, — мне нужна ваша помощь.

— Слушаю.

Внутри меня все ликует. Если уж она так задумчиво слушает меня сейчас, то легко согласится встать на мою сторону.

— Вы же понимаете, что единственный способ воздействия на такую сильную и волевую женщину, как ваша дочь — это ребенок.

В глазах Лидии появляется немой вопрос, и я спешу объясниться.

— Если она поймет, что у суда больше оснований для того, чтобы оставить Лею мне, а не ей, то она наверняка передумает разводиться.

Женщина морщит лоб.

— То есть ты хочешь выставить мою дочь в плохом свете перед судом⁈ — повышает она голос, привставая на месте, словно хочет меня ударить, но вдруг резко берет себя в руки.

В глазах проскальзывает секундное осознание. Ситуация разворачивается не в мою пользу.

— Я не отрицаю — способ у меня жестокий. Но как иначе вразумить Настю, что без меня она не протянет?

Лидия пытается привести новые аргументы, но я снова перехватываю инициативу.

— Вы же знаете, что ваша дочь совершенно не умеет зарабатывать. Знаете, что не протянет она без меня. Да и Лее то, как без отца расти?

Такую я всегда метко. Лидия на женщин в своем роду и не ставила никогда. Мальчика всегда хотела, а вышла дочка. Вот теперь и докажи ей, что без мужика Настя не протянет долго. А с прицепом то баба никому не нужна!

— Ох, Леша. Без отца это конечно не семья. Но может как-то иначе можно? Без суда и споров? За Лею ведь тоже она переживает.

— Без суда говорите⁈ А о самой Насте вы подумали? Думаете хорошо вашей дочке без мужа живется? Кредиты, ипотеки сама не потянет. Да и с прицепом думаете, нужна будет кому-то дочка ваша?

Понимаю, что иду ва-банк со своим предложением. Слишком уж рискованно говорить подобное старой женщине.

— Леша… прошу хватит, — шепчет она, прикрыв лицо руками, — правду рубишь. Даже не знаю, что тут еще сказать.

— Ну вот, Лидия Николаевна. Вы сами все знаете. Так помогите вразумить вашу дочь! А как вы знаете — самые жесткие меры, самые эффективные.

Женщина сидит молча, задумчиво глядя то в окно, то на мою нетронутую чашку чая.

— Ой некрасиво это всё как-то.

— А у вас есть другие идеи, как семью сохранить?

Очередной тяжелый вздох тещи выводит из себя.

Я столько времени потратил на ее обработку, чтобы теперь потерять такую союзницу.

Едва на меня накатывает новая волна злости, как Лилия, наконец, дает заднюю.

— Что нужно будет делать?

— Снотворное есть у вас?

— Снотворное? — расширяются глаза тещи, — зачем тебе снотворное?

Достаю из кармана несколько пластинок с таблетками и молча протягиваю женщине.

— Нужно будет дать Насте несколько таблеток в указанные дни. Так она родительские собрания проспит, работу, встречу с органами опеки…

— Леша… — голос Лидии почти хрипит он ужаса, — как-то это не по-человечески.

— А разрушать наши жизни спустя тринадцать лет брака это по-человечески?

— Но ведь органы опеки⁈ Так все серьезно!

— Да все хорошо будет. Она только поверить должна, что угроза для Леи существует. И сама сделает шаг мне навстречу.

Лидия молчит. Долго изучая упаковку с таблетками.

— Вы же знаете, что я для Насти же стараюсь.

Женщина молчит, пока я с тревогой жду ее решения, как вдруг из прихожей раздается звук открывающейся двери.

Вот же черт! Как это не вовремя.

Дверь с грохотом открывается и спустя секунду на кухонном пороге появляется моя ненаглядная женушка.

— Кисляков⁈ Мама? — Настя недоверчиво смотрит на нас обоих, — какого черта он делает у нас в доме, и что вообще здесь происходит?