Всю дорогу настраиваю себя на сложный разговор. Я привыкла верить в лучшее. И с Лешей мы всегда приходили к компромиссу, с чего бы сейчас этому измениться?

Поднимаюсь на лифте на последний этаж, и подхожу к офису Кислякова.

Здесь никого нет, и только тонкий луч света из его кабинета падает на пол.

Выпрямляю спину. Делаю первый шаг навстречу, как внезапные голоса из-за двери заставляют меня остановиться.

— Я подам на развод с женой, как только смогу, — слова мужа эхом ударяются о стены, и проникают вглубь моего сердца.

Голос вроде Лешин. Но неужели речь обо мне?

— Ты уже три месяца обещаешь уйти от нее, но до сих пор не отнес документы! Знаешь, я ведь тоже не могу ждать вечно.

Прижимаюсь к двери. Дышу чаще, стараясь не терять связь с реальностью.

Нет, не может быть, чтобы мой Леша говорил обо мне.

— Олеся, я тебе объяснял. Сперва мне нужно уладить некоторые бюрократические моменты.

— Но ты будто нарочно тянешь время, удерживая меня в запасных. Я устала! Ты хотя бы сказал ей о разводе?

Встаю на цыпочки, снова прижавшись к двери и вслушиваясь в тишину.

Может у него хватит совести сказать правду?

Но надежда на справедливость разбивается вместе с ответом моего мужа.

— Послушай, моя жена — это чужой человек, с которой нас ничего больше не связывает. Разумеется, она в курсе развода и готова все подписать.

— А ваш дочь?

— А что дочь? — грубо усмехается Кисляков, добивая меня ответом, — я не собираюсь растить нагулянного ребенка.

Гром среди ясного неба раздается над моей головой, вместе с саркастичным комментарием мужа, а потом я слышу ядовитый смех и сладкие стоны незнакомки за дверью, которая в сладком безумии выкрикивает имя моего мужа, пока мой мир превращается в осколки.

Медленно отступаю назад.

Внутри пустота. Даже боли сейчас не чувствую. Никакого дискомфорта, никакого разочарования. Просто бесконечное поле из черноты, которая не дает мне сделать вдох.

Муж и его пассия сладко мурчат за стенкой, но на мои уши словно кто-то наложил звуковой фильтр.

Из голоса карикатурные и нереалистичные. Может этого всего нет? И сейчас я проснусь дома рядом с любимым?

Но секунды пролетают все быстрее, а я понимаю, что картина так и не сменилась.

Наконец мне хватает сил сдвинуться с места.

Отхожу от двери, и начинаю тяжело дышать.

Мой муж изменяет мне с другой! Это правда!

Постепенно осознание действительности начитает ко мне возвращаться. И только сейчас я начинаю чувствовать боль.

Больше не могу оставаться в этом помещении.

Голоса и стоны из кабинета становятся все громче, заставляя меня каждый раз вздрагивать, когда незнакомка выкрикивает имя моего мужа.

Бегом бегу внизу, едва сдерживая бурный поток слез.

Все изменилось так внезапно, что я даже не успела понять, как это произошло.

Прыгаю в первое попавшееся такси и тихо шепчу домашний адрес.

Мужчина ничего не говорит, лишь молча подчиняется моему требованию.

Мир разрушен, как и вера в то, что моя семья была идеальной.

Я знала, что мужчины изменяют, но до последнего надеялась, что мой муж окажется другим.

Я ошиблась.

И это ошибка стоила мне тринадцати лет совместной жизни.

Даже не замечаю, как оказываюсь дома.

Правда можно ли теперь называть его таковым? Он теперь кажется чужим. Словно мы не построили его в любви и взаимопонимании. Словно мы не вкладывали в него всю душу и себя.

— Мам! Мамочка! — из комнаты выбегает Лея, и крепко прижимается ко мне, — пойдем я покажу тебе, что я нарисовала.

Дочка заставляет меня собраться. Я отворачиваюсь к ней спиной, смахиваю слезы и надеваю улыбку.

— Конечно, моя принцесса. Пойдем.

Она берет меня за руку и ведет к столу в своей спальне.

— Вот смотри, — радостно указывает на рисунок, на котором под солнцем изображена счастливая семья из трех человек.

— Это я, — улыбается Лея, — это ты. А вот папа. Вы за ручки держитесь.

Пронизывающий разряд боли проходит по телу.

Папа нас предал, но Лея еще не знает об этом.

Снова надеваю вымученную улыбку и ласково обнимаю дочь.