Смотрю на него, как на волшебника, которому удалось растопить мое сердце, но мое волшебство заканчивается со скрипом тормозов.

— Вот мы и приехали, — вдруг сообщает он, остановившись около подъезда.

«Как быстро время прошло», — про себя отмечаю с удивлением.

Сергей помогает нам с Леей выйти из машины и провожает до подъезда.

— Спасибо, дядя Сережа. Мне очень понравились кататься, — сонно мурлычет дочка, прежде чем зайти в подъезд.

— У тебя просто настоящий талант сноубордиста.

Он пожимает руку моей дочери, а затем снова смотрит на меня, будто чего-то ожидая.

Снова смущаюсь. Чувствую, что краснею и отвожу взгляд.

— Спокойной ночи, Сережа. Увидимся завтра.

— Увидимся.

Дарит мне на прощание еще один меткий взгляд, а затем мы исчезаем за дверью подъезда.

Сердце бьется непривычно быстро. Вспоминаю его взгляд. Заснеженную шапку и белоснежную улыбку, когда Серый доставал меня из сугроба.

Да что со мной такое⁈

Заходим с дочкой в лифт, а все никак не могу заставить себя перестать улыбаться.

— Хороший у тебя этот Сергей, — вдруг заявляет она, — и ты ему нравишься.

— С чего ты взяла? — усмехаюсь я, пока мы поднимаемся к себе на этаж.

— На меня Коля также на уроках пялится, и всем в классе растрындел, что хочет жениться на мне, когда мы вырастем.

— Лея! — смеюсь в голос, проводя рукой по волосам дочери, — какие у вас страсти в школе творятся. У нас у взрослых даже не так все бурно.

— И все-таки, — не отступает она, — тебе нравится дядя Сергей?

Заглядываю в себе, пытаясь достать ответы на свои вопросы, но чувствую внутри только легкость и тепло.

Никакой тревоги. Никаких сомнений, что я иду неправильным путем.

Только трепет ярких воспоминаний.

— Да, — наконец выдаю с улыбкой, — он мне нравится. Даже очень.

Когда мы оказываемся на пороге квартиры, стрелка на часах показывает восемь вечера.

— Что-то поздно вы сегодня. Проголодались, наверное? — из кухни выходит моя мать, скрещивая руки на груди, и подозрительно изучая наши мокрые от снега куртки и варежки.

— А вот и не проголодались! — как ни в чем не бывало бросает дочка, — Дядя Сережа нас покормил.

— Дядя Сережа? Это кто?

В глазах матери появляется недобрый огонек.

— Коллега с маминой работы. Так ведь?

Стою слегка опешив, зная, что за моим ответом в любом случае последует допрос матери.

— Да, Лея. Сережа работает с рекламой. Я тебе потом расскажу подробности. А сейчас беги делать уроки.

Дочка вприпрыжку мчит к себе в комнату, пока я раскладываю вещи на сушилку под пристальный взгляд матери.

Стараюсь не обращать на это внимание, но стоит мне только переступить порог кухни, как женщина нарушает тишину.

— Мне не нравится, что ты шляешься где-то с другим мужчиной, — вдруг заявляет она, — ты же замужем! Какой пример дочке подаешь?

— Мам, может я сама разберусь? Мы с Сергеем просто хорошие коллеги.

— Хороших коллег с детьми не возят по горнолыжным курортам и ужинами не кормят… Что соседи про нашу семью скажут, ты вообще думала?

— Мам! Хватит. Мнение соседей меня вообще не волнует. А Сергею я очень благодарна за то, что он подарил Лее праздник.

— Лее праздник должен отец дарить, а не чужой мужик, — вижу, как она закипает.

Тяжело дышит и пытается не сорваться на крик.

Все ее движения суматошны. Она ходит по кухне, нервно расставляя на столе чашки и тарелки.

И чего это ее так задевает?

— Я с тобой не согласна. Кислякову на дочку всегда наплевать было. И она это чувствовала. Так может хватит уже заставлять ее уважать отца, который ее не любит?

— Ой. Что ты говоришь такое⁈ Может ты еще специально против Леши дочку настраивать будешь⁈

— В этом нет смысла, — отвечаю спокойно, — Лея не слепая и сама видит, как он к ней относится. И ко мне тоже.

Мать ставит передо мной пирог и чашку чая.

Сама садится напротив и передвигает к себе ужин.

Есть не хочется. Тем более после того, что мне в лицо наговорила мать.

— Я, кстати, квартиру нашла. На окраине правда. Но зато недорогая и с хорошим ремонтом.