С медицинской точки зрения, ещё нет, а с человеческой… После того, что случилось, нам нельзя заводить детей. Да Руслан и не захочет этого. Он прогонит меня сразу же, как только узнает правду.

— Да. Поздно, — отвечаю ему приглушённым голосом, не поднимая взгляд.

Я пока не смогла подобрать правильные слова, чтобы признаться в измене, но скрывать этот поступок не собиралась. Хотя могла бы попытаться. Живут ведь люди так и ничего… Детей заводят… До золотой свадьбы доживают рука об руку. Только я так не хотела. Ложь не для меня.

— Ну почему ты поступила так безрассудно, Катя? Ты ведь так готовилась к этому дню! Ты же так сильно хотела этого ребёнка. Я специально отпросился, чтобы мы провели ночь вместе, чтобы всё вышло…

Началось…

Руслан постоянно начинает читать нотации, пытается заставить меня ощущать вину, которая и без того в настоящий момент разъедает душу.

— Пожалуйста, остановись! — прошу его я и смотрю прямо в глаза. — Я не могу так. Я виновата… Не отрицаю своей вины. Я просто допью чай, соберу вещи и уйду. Ладно?

Я смотрю на него и замечаю замешательство во взгляде: Руслан не понимает, почему я закрыла ему рот впервые за всё время и сказала о том, что уйду. А я пока не могу закончить мысль.

— Куда ты уйдёшь? Не надо пороть горячку, Катя! Прости, если перегнул палку. Ну погуляла с подругой на корпоративе и не пришла домой… Ну заставила меня обзвонить все больницы и волноваться… Ну…

— Стоп!

Он снова начинает высказывать, а я не готова слушать. У меня и так кошки на душе скребутся, раздирая душу на лоскуты.

Наши взгляды с Русланом пересекаются, дыхание перехватывает, в горле начинает саднить. Я просто должна сделать это.

Сейчас.

— Я должна уехать. У нас нет будущего. Прости, — говорю я, пожимая плечами, и моргаю глазами, потому что их режет так, словно кто-то сыпанул туда песка.

— Это ты вместе с Ритой решила? — выдавливает Руслан, и я вижу, что ему с трудом даются эти слова.

— Это я решила сама. Прости… Я вчера подумала, что ты изменил мне… — начинаю я, и горло давит, словно кто-то схватил цепкой рукой.

— Что за вздор? Ты ведь знаешь, что это не так…

— Теперь да, а вчера не знала. Я думала, что ты изменил мне, и хотела отомстить. Руслан, я провела эту ночь с другим мужчиной. Я не ночевала у Риты. Понимаешь? — на одном выдохе говорю я и смотрю на него, замечая, как недоумение во взгляде сменяется яростью. Его скулы напрягаются; кадык передёргивается несколько раз; рука, лежащая на столе, сжимается в кулак.

Руслан молчит. Он плотно стискивает челюсти, что даже слышится скрип зубов, а потом начинает щуриться, буравя меня таким взглядом, что даже страшно становится. Я впервые вижу его таким и боюсь.

— Повтори, — цедит он сквозь зубы, наклоняет шею из стороны в сторону, и она хрустит, как у боксёра на ринге.

Я гляжу на Руслана широко распахнутыми глазами. Сможет ли он поднять руку в таком состоянии?

— Я те-бе из-ме-ни-ла, — по слогам говорю я, понимая, что в этот момент рушу собственную жизнь: делю на две части. Хотя нет… Я её разрушила, когда вошла в кабинет ЗБ.

Руслан шумно выдыхает, раскрывает кулак и судорожно сглатывает. Он не смотрит на меня: бродит отрешённым взглядом по полу и ничего не говорит.

— Я не прошу прощения, потому что такое нельзя простить… Я пойду соберу вещи… И уеду из твоей квартиры.

Я встаю на ноги и выхожу в коридор, когда слышу крик Руслана:

— Катя, подожди!

Я оборачиваюсь, и у меня разрывается сердце от того, что я вижу его вот таким раздавленным… Руслан поднимается на ноги, но едва удерживается на них. Я вижу, что его трясёт всего, и по моему телу проходит волна озноба.

— Подожди! — говорит он и делает несколько шагов ко мне навстречу.

Мне становится страшно, потому что я совсем не понимаю, что можно ждать от него в таком состоянии — ударит или нет?

— Руслан, пожалуйста, давай не будем усугублять?! — прошу я, стараясь успокоить его, потому что серьёзно боюсь: он никогда раньше не вёл себя подобным образом.

Он берёт меня за руки, тянет на себя и смотрит прямо в глаза. Мне тяжело выдержать давление его взора, но я держусь. Это я виновата, потому хоть как-то должна искупить свою вину. Пытаюсь дышать ровнее, хотя получается с огромным трудом. Чуть жмурюсь и прикусываю губу изнутри. Становится немного больно, но это ничто по сравнению с тем чувством, что отягощает изнутри и терзает, раня острыми когтями.

Руки Руслана дрожат, чувствую это, и мне противно. Я противна самой себе. Чёрт дёрнул меня зайти в кабинет ЗБ! Ну почему? Почему не уехала домой? Надо было, в конце концов, стучаться в дверь, пока не откроют, чтобы лично убедиться, что он мне изменяет, а потом ещё не отвечала на его звонки!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мужские пальцы крепко держат мои запястья, несмотря на дрожь.