— В замке. Сказала, что не покинет своих покоев. Будет ждать.

Я закрываю глаза и физически ощущаю её присутствие. Наша связь пульсирует глубоко в груди, отзываясь на каждый удар моего сердца теплым, золотистым светом.

Я знаю, что сейчас она сидит у высокого окна, сжимая озябшие пальцы, и смотрит в ту же серую пустоту, что и я. В её уязвимости — мой самый первобытный, парализующий страх. Но в её несгибаемом духе также моя величайшая опора.

— Начинаем.

Спускаюсь по каменным ступеням во внутренний двор. Звон моих шагов тонет в напряженной тишине. Солдаты расступаются, и в их лицах, измазанных копотью первых дозоров, я читаю сложную смесь отчаяния и слепой надежды.

Я — их лорд. Я — дракон. Я не имею права оступиться.

Но сегодня на кону стоит не только древний камень этого Ущелья.

Первые стрелы вспарывают небосвод ровно в тот момент, когда тонкий солнечный луч касается заснеженных пиков.

Черные, с длинным вороновым оперением, они обрушиваются на нас смертоносным дождём, впиваясь в каменные зубцы и оставляя за собой тлеющие багровые шлейфы. Магические заряды.

— Щиты! — резкий, усиленный акустикой крик Линды разносится над крепостью. — Держать купол!

Воздух над нами взрывается ослепительной синевой. Полупрозрачный магический свод с гулом разворачивается над замком, и следующие сотни стрел разбиваются о него с оглушительным треском, осыпаясь вниз бесполезным дождём искр.

Но это лишь прелюдия. Лес внизу оживает.

Деревья словно изрыгают из себя армию Эониса. Они выходят ровными, безжалостными шеренгами. Поднятые щиты поглощают скудный свет, обнаженные мечи жаждут крови. Земля начинает мелко дрожать — тяжелая конница срывается в галоп, и её мерный гул бьет барабанной дробью прямо по натянутым нервам.

В самом центре этого железного моря, на громадном вороном коне, возвышается Эонис.

Даже сквозь пелену утреннего тумана я вижу его лицо. Вижу эту знакомую с детства, леденящую душу полуулыбку человека, внутри которого не осталось ничего живого. По обе стороны от него гарцуют маги в поглощающих свет мантиях. Их руки вскинуты к небесам, стягивая рубиновые нити разрушительной энергии.

— Первая линия — к бойницам! — ревет начальник стражи. — Лучники!

Наш ответный залп со свистом уходит в бледное небо. Стрелы смертоносной дугой обрушиваются на наступающих. Звенят пробитые доспехи, слышатся первые крики, строй на секунду ломается... и тут же смыкается вновь, перешагивая через павших.

Они прекрасно знают, что это марш смерти. И всё равно идут.

— Игнар!

Голос Линды врывается в мое сознание по магической связи, резкий и сорванный от паники.

— Что?!

— Западная стена! Там... защита пробита!

Резко оборачиваюсь. На западном фланге, там, где древняя кладка дала слабину еще в прошлую зиму, чужеродный багровый свет вкручивается в наш синий купол, словно раскаленное сверло. Пронзительный визг рвущейся магии, и защита лопается, осыпаясь стеклянной пылью. Маги Эониса нашли уязвимость.

— Держать брешь! — мой рык разносится над двором. Я уже бегу туда, перепрыгивая через ступени по три за раз. — Я сам!

Западная стена встречает меня металлическим лязгом, криками боли и запахом свежей крови.

Враг уже здесь. Десяток закованных в сталь берсерков прорвались в пролом, безжалостно тесня моих людей. Я обнажаю меч, и в ту же секунду сдерживаемый внутри зверь срывается с цепи.

Мощный рывок, и мой клинок с хрустом рассекает ключицу первого нападающего. Второй, третий... Я перестаю быть полководцем, превращаясь в чистый инстинкт. Руки работают сами собой, клинок поет страшную песню. Я чувствую, как теплая кровь брызжет на лицо, как стоны умирающих сливаются в один сплошной, оглушающий гул.

Но их становится только больше.

Они карабкаются по осадным лестницам, лезут по веревкам с остервенением обреченных. Я ловлю их взгляды — молодые, искаженные страхом и злобой. Этим парням не нужна моя смерть. Им нужен только приказ их безумного лорда.

— Отступаем к центральной башне! — в панике вопит кто-то из моих сержантов.

— Нет! — мой голос срывается в звериный рык. — Ни шагу назад!

Первобытная сила поднимается из самых недр души, раскаленной лавой сжигая человеческое сознание. Ослепительная вспышка боли, кости трещат, перестраиваясь, кожа вспыхивает броней непробиваемой черной чешуи. Пальцы удлиняются, выпуская смертоносные когти.

Игнар-человек растворяется в пламени.

Я — дракон.

Громадные крылья со страшным хлопком разворачиваются за спиной, потоком воздуха сметая врагов со стены, как сухие листья. Я распахиваю усеянную клыками пасть, и ревущее всепожирающее пламя вырывается наружу. Оно жадно слизывает всё на своем пути, дерево лестниц трещит и рассыпается углем, сталь доспехов плавится, крики ужаса тонут в реве огня.