Он встаёт и протягивает мне руку. Ноги немного ватные, но когда я опираюсь на его предплечье, равновесие возвращается. Мы идём по длинным, пропахшим дымом и травами коридорам. Стражники на постах вытягиваются по струнке, провожая нас взглядами, в которых читается не просто дисциплина, а благоговение.

Игнар ведёт меня к южной башне. К балкону над парадным двором.

Ночной ветер сразу забирается под рубашку, но Игнар встает позади, закрывая меня собой. Я опускаю взгляд вниз и замираю.

Внизу, во дворе и далеко за его пределами, горят огни. Десятки, сотни огней. Факелы, масляные лампы, скрученные смоляные ветки. Люди стоят плотной толпой — солдаты с перевязанными руками, кузнецы в копоти, прачки, дети, старики. Они не кричат, не устраивают оваций. Они стоят в абсолютной, тишине и смотрят вверх, на балкон.

— Зачем они здесь? — спрашиваю одними губами.

— Пришли посмотреть на ту, кто закрыла их от смерти, — спокойно отвечает Игнар. Его голос звучит ровно, но я чувствую спиной, как мерно и гулко бьётся его сердце. — Им не нужны громкие речи. Им просто нужно знать, что с тобой всё в порядке.

Смотрю в это море огней. Без пафоса, без фальшивых славословий и театральных рыданий. Только суровое, молчаливое уважение Севера. И в этот момент чужой мир окончательно защёлкивается вокруг меня, становясь моим.

— Я остаюсь, — произношу, глядя на тлеющие факелы.

— Здесь?

— В Ущелье. В этом мире. С тобой.

Он молчит мгновение. Его руки на моей талии сжимаются чуть крепче, выдавая напряжение и глубокую уязвимость, которых он не показал бы больше ни одной живой душе.

— Уверена? Пути назад уже не будет.

— Я перестала искать его ещё до рассвета. — поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом. Отблески огня танцуют в его тёмных глазах. — В начале был страх. Отрицание. Я цеплялась за прошлое. А сейчас… сейчас я на своём месте. И это правильно.

Он смотрит на меня долго, изучая каждую чёрточку, словно заново привыкая к мысли, что я действительно стою здесь, живая и настоящая. А затем уголки его губ приподнимаются в тёплой полуулыбке, предназначенной только для нас двоих.

— Значит, мы перейдём к делу, — деловито произносит он, хотя в голосе сквозит затаённая нежность. — Нам нужно обсудить брачный обряд. Обряд истинных. И я не намерен тянуть магическую волокиту.

Я чуть отстраняюсь, приподнимая бровь.

— Вот так сразу? Без расшаркиваний и долгих ухаживаний?

— Я дракон, Лена. И я достаточно долго ждал свою пару, — ровно отвечает он, но в уголках его глаз собираются лукавые морщинки. — К тому же, ухаживать в перерывах между осадами — то ещё удовольствие.

— Игнар… — делаю серьезный вдох, собираясь с мыслями. — Я всё ещё в чужом теле. И, давай смотреть правде в глаза, я никогда не стану классической леди из высшего общества. Я не умею вести эти их изящные светские беседы, не терплю пустую лесть и не буду плести интриги за чаем.

— Хвала богам, — совершенно искренне отзывается он, притягивая меня обратно к себе. — Я уже пробовал с леди. Едва не свихнулся от скуки и яда. Мне не нужна фарфоровая кукла для приёмов. Мне нужна та, кто не побоялась спорить со мной в тронном зале. Та, кто села обедать с сиротами, не брезгуя грязью. Та, кто пекла коричные булки на замковой кухне и вышла на поле боя, не имея за душой ничего, кроме упрямства, ума и света.

Он берёт моё лицо в ладони, и его взгляд становится предельно серьёзным.

— Для меня важно переплетение наших разумов и душ. Твоя независимость. Твоя прямота. Моим людям не нужна утончённая аристократка — им нужна госпожа, которая будет за них стоять. И они видели её сегодня.

Я смотрю на него. Опасный, надёжный, ценящий мой рассудок не меньше, чем мою магию. Мужчина, с которым не страшно строить не просто замок, а жизнь и настоящую семью.

— А если кто-то из лордов всё же посмеет быть недоволен моими манерами? — спрашиваю с легкой усмешкой.

— Тогда я предельно доходчиво объясню им их неправоту. При помощи огня.

— Ты слишком часто угрожаешь всё сжечь.

— Издержки физиологии, — он пожимает плечами, но губы снова трогает улыбка.

— Хорошо, — говорю я, чувствуя, как уходит последняя тяжесть с плеч. — Я согласна. Но с одним условием.

— Слушаю.

— На праздничном столе обязательно будут мои булки с корицей.

Он смеётся. Громко, свободно, раскатисто. Этот смех слетает с балкона вниз, летит над заполненным людьми двором, окончательно рассеивая мрак минувшей ночи. Внизу по толпе прокатывается гул — сдержанный, но полный явного облегчения. Они слышат своего лорда. Они знают, что худшее позади.

Мы стоим на балконе, наблюдая, как двор постепенно пустеет. Люди начинают расходиться, унося в свои дома веру в завтрашний день. Ночной холод приятно студит щёки, контрастируя с теплом от тела Игнара.

— Игнар, — зову я уже тише.

— М-м?

— А что мы будем делать с Бракурсом?

Он тяжело, красноречиво вздыхает и возводит глаза к звёздному небу.