Она осекается. Повисает тяжелая пауза.

Смотрю на нее и пытаюсь пробиться сквозь броню из шелка и высокомерия. В ее глазах, если присмотреться, нет ни раскаяния, ни гордости. Там плещется застарелый, разъедающий душу животный страх. И усталость.

— Эонис принудил тебя? — спрашиваю тихо.

Ариэла вздрагивает, словно я ударила ее наотмашь. Тонкие пальцы до побеления вцепляются в подлокотники кресла.

— Я была никем, — голос теряет певучесть, становится сухим и ломким. — Дочь проигравшегося в пух и прах лорда из северного захолустья. Эонис вытащил меня из нищеты. Платья, статус, драгоценности... Он сказал, что от меня требуется малость — стать тенью его брата. Слушать. Запоминать. Передавать.

— Всего лишь.

— Я клянусь, я не знала истинных масштабов его замысла! — Ариэла сбрасывает маску ледяной принцессы. Теперь передо мной сидит сломленная женщина. — Я думала, это просто политика. Обычный шпионаж. Узнать о союзах, пересчитать армию. А потом... потом я поняла, что он хочет его убить. И мостиком к этому убийству стану я. Моя фальшивая связь.

— И ты продолжала играть эту роль.

— Я хотела жить! — выкрикивает она, в ее глазах блестят злые, отчаянные слезы. — Эонис не прощает сомнений. Если бы я попыталась выйти из игры, он вырезал бы мою семью. У меня мать парализована. Младшей сестре двенадцать лет! Что, по-твоему, я должна была сделать?!

Молчу, чувствуя, как удушливая волна эмпатии гасит мой гнев. Я вижу не чудовище. Я вижу пешку, которую безжалостно двигали по чужой доске, купив за шелка и призрачную безопасность.

Запуганную, потерянную женщину.

Пламя в камине тихо трещит, отбрасывая на лицо Ариэлы дрожащие тени.

— Почему ты пришла именно сейчас? — нарушаю повисшую тишину. — Могла бы затаиться. Дождаться исхода.

— Потому что Эонис проиграет, — произносит она так тихо, что мне приходится сделать шаг навстречу. — Я видела его армию. Видела его магов, пустых и жестоких. И я видела вас двоих. Вчера, на поле.

— Что ты могла там увидеть?

— Связь. — Она поднимает голову, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде больше нет ни капли прежнего высокомерия. — Подлинную. Не ту вышколенную иллюзию, которую я изображала годами. В вас есть сила, Илва. Такая, до которой Эонису никогда не дотянуться. И если вы выступите вместе, у вас есть шанс выстоять.

— А если мы проиграем?

— Тогда он сожжет здесь все дотла. И меня — в первую очередь. Я слишком много знаю о его методах, и я ему больше не нужна.

Задумчиво скрещиваю руки на груди. В поступке Ариэлы есть отчаянная, животная логика.

— Чего конкретно ты хочешь в обмен на информацию? И что именно можешь предложить?

В ее глазах вспыхивает судорожный проблеск надежды.

— Я знаю слабые звенья в его магической цепи. Знаю, где конкретно будут стоять боевые тройки, какие плетения они используют первыми. Я могу сдать всё. Всю его расстановку. — Ариэла судорожно вздыхает. — А взамен... просто позвольте мне исчезнуть. Дайте лошадь, скромные припасы, немного золота и гарантию, что меня не станут преследовать. Я не прошу прощения. Не строю иллюзий. Я прошу только шанс начать все с чистого листа. Где-нибудь очень далеко отсюда.

Смотрю на нее долгим, оценивающим взглядом. Она не лжет. Ее отчаяние слишком осязаемо, слишком горько, чтобы оказаться искусной игрой.

— Я поговорю с Игнаром, — наконец отвечаю, чеканя каждое слово.

— Он не согласится. Он убьет меня на месте, — Ариэла бледнеет так, что становится похожа на призрака.

— Согласится, — я разворачиваюсь к выходу. — Если я обосную ему, почему это необходимо. Но запомни одно, Ариэла. Меня не интересуют твои слезы. Если твои слова — ловушка, и из-за них погибнет хоть один наш человек… ты видела, на что способен Игнар. И поверь, я в защите того, что мне дорого, буду куда безжалостнее.

Она судорожно сглатывает, опуская взгляд.

— Жди здесь. И не вздумай делать резких движений.

Выйдя в прохладный коридор, я почти сталкиваюсь с Линдой. Женщина стоит, прислонившись к каменной кладке, скрестив руки на груди. Лицо ее непроницаемо.

— Я слышала каждое слово, миледи, — произносит без предисловий. — Будем откровенны, вы верите этой змее?

— Я верю не ей, Линда, — прикрываю глаза, чувствуя, как начинает пульсировать кровь в висках от нервного напряжения. — Я верю ее ужасу. Я видела такой взгляд раньше. В моем мире, в хосписах, когда люди осознают неизбежность конца и цепляются за соломинку.

— Умирают по-разному, миледи. Враг может врать до последнего вдоха.

— Да. Но страх смерти, когда тебе есть кого защищать, всегда выглядит одинаково.

Линда смотрит на меня с промелькнувшей тенью глубокого уважения.

— Что скажете лорду Игнару?

— Выложу все как есть.

***

Игнар находит меня в библиотеке спустя полчаса.