— Как скажешь, брат. Я предложил бескровную партию. Когда завтра на рассвете артерии твоего замка будут вскрыты, а твои люди начнут захлебываться собственной кровью — вспомни эти минуты. Вспомни, что ты сам подписал им приговор ради личной привязанности.

Он легко, одним текучим движением вскакивает в седло. Вороной конь всхлипывает, тонко чувствуя настроение хозяина.

— До завтра, Игнар. Завтра она всё равно станет моей.

Конь срывается с места, поднимая облако серой пыли. Фигуры магов, не проронивших за всё время ни единого слова, смазываются в пространстве и исчезают в беззвучном хлопке телепортации.

Мы остаемся вдвоем на выжженной полосе ничейной земли. Давящая тишина уходит, уступая место обыденному шуму ветра в ушах.

Я смотрю на Игнара. Его плечи напряжены до предела, а в глазах застыла тяжелая, свинцовая мысль правителя, которому только что наглядно продемонстрировали цену его выбора.

— Он ударил в самую уязвимую точку, — глухо произносит Игнар, глядя вслед расходящейся пыли. — Из-за моего решения завтра умрут люди, которые доверили мне свои жизни.

— Игнар...

— Я не отдам тебя, — он резко поворачивается ко мне. — Какую бы рационализацию он ни подводил, это не обсуждается. Даже если шансы против нас, — заканчивает жестко. — Мы не будем играть по его правилам.

Я делаю шаг ближе, сокращая дистанцию. В груди тяжелым осадком ложится осознание цены, которую, возможно, придется заплатить. Но вместо паники приходит холодная, кристальная ясность ума. Я не собираюсь успокаивать его пустыми фразами.

— Ты не обрекаешь их на смерть, Игнар, — говорю я, глядя прямо в его потемневшие глаза. — Эонису нужна не просто власть. Ему нужно сломать саму суть того, что ты здесь построил. Если ты отдашь меня, ты покажешь своим людям, что поддался террору. Что твои принципы можно купить угрозой. Защищая меня, ты защищаешь саму идею того, ради чего они за тобой пошли. Безопасности больше нет, выбор только в том, как именно принять удар.

Он молчит. Только мышцы на его челюсти ходят желваками.

Игнар — правитель, обладающий колоссальной разрушительной мощью, но сейчас я вижу в нем зрелого мужчину, чей функциональный страх, не проиграть войну, а подвести тех, за кого он взял ответственность.

— Мы будем драться, — продолжаю я ровным, непреклонным тоном. — И мы будем делать это вместе.

— Лена... Это не должно было стать твоей войной.

— Теперь это факт. Отбросим иллюзии. У нас есть преимущество, которое твой брат в своей абсолютной социопатии просто не способен просчитать.

— Какое?

— Наша связь не односторонний инструмент. Он привык забирать, подчинять и выкачивать ресурс, потому что внутри него ничего нет. Но мы не паразитируем друг на друге. Мы опора. У нас есть смысл, за который стоит стоять до конца. У него только интеллектуальный голод и пустота. Эту разницу невозможно компенсировать ни одной армией.

Игнар смотрит на меня долго, словно заново переосмысляя, кто именно стоит перед ним. Взгляд его теряет свою свинцовую тяжесть, сменяясь чем-то глубоким, живым и бесконечно уважительным.

Он притягивает меня к себе, не отчаянным жестом защитника, прячущего слабую добычу, а с уверенной силой партнера, который понял, что ему больше не нужно нести весь мир в одиночку.

— Ты поразительная женщина, — звучит его тихий, хриплый голос у моего виска.

— С нами обоими всё будет в порядке.

Я чувствую, как его грудная клетка вздрагивает от короткого выдоха, похожего на смешок. Оцепенение, сковывающее его последние полчаса, разбивается, пропуская кислород и жизнь.

Я обращаю взгляд к горизонту, туда, где за линией леса скрылся вестник войны. Под кожей, в самом центре груди, медленно и надежно пульсирует магия, пробужденная ритуалом. Она больше не чужая. Она стала моей собственной силой.

Еще недавно, в моей прошлой жизни, в которой не было ни драконов, ни магии, меня преследовал липкий страх. Страх так и не встретить своего человека, страх упустить время, остаться один на один с тишиной пустой квартиры и несбывшейся мечтой о семье и детях. Но сейчас, стоя на пороге кровавой осады в чужом мире, я понимаю, что этот страх исчез без следа. Я нашла то настоящее и глубокое, что искала.

Завтра начнется битва.

Завтра этот мир попытается попробовать нас на прочность.

Но сегодня мы здесь. Мы сделали свой взрослый, осознанный выбор, и мы встретим этот рассвет равными. И этого более чем достаточно.

Глава 34. Предательство в стане

Утро после встречи с Эонисом выдается серым, промозглым и пугающе тихим. Той самой звенящей тишиной, которая всегда предшествует буре.

Я стою у высоких окон в покоях Игнара и смотрю, как низкие, тяжелые облака брюхом скребут по острым каменистым пикам. Где-то там, за этой пеленой тумана, скрывается чужая армия. Три сотни тяжелой конницы, маги боевого круга и человек с пугающе пустыми глазами, искренне считающий, что я — лишь вещь, на которую он имеет право.