Игнар ушел еще до рассвета. Нужно было проверить укрепления, стянуть резервы, отдать последние, самые тяжелые распоряжения. Я слышала, как он одевался в полутьме, стараясь не звенеть пряжками доспехов. Слышала, как его шаги замерли у кровати. Он стоял так несколько долгих минут, и я чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд.
Я не спала. Я зажмурилась до боли под веками, боясь, что если открою глаза и увижу его лицо сейчас, с этой тенью предстоящей смерти, моя выдержка даст трещину. Слишком многое поставлено на карту. Не только наши жизни, но и то будущее, которого у меня никогда не было в прошлом мире. Мечта о настоящей семье, о доме, о детском смехе — все это сейчас зависит от исхода грядущих суток. А слезы слишком непозволительная роскошь для женщины, которая решила разделить судьбу с правителем.
— Миледи...
Голос Норы звучит так робко, что я вздрагиваю, выныривая из мыслей.
— Нора? Что-то случилось? — оборачиваюсь. Служанка мнется у порога, нервно комкая в пальцах белоснежный край передника.
— Я принесла завтрак, миледи. И тут... — она сглатывает. — Гостья.
— Гостья? — я хмурюсь, отходя от окна. — Кто в такой день осаждает замок?
— Господин велел никого не пускать, но она... она непреклонна. Требует вас. Утверждает, что принесла сведения, от которых зависят жизни.
Холодок дурного предчувствия скользит по позвоночнику.
— Как она выглядит?
— Красивая, — не задумываясь выпаливает Нора. — Она жила у нас некотрое время, разделяя своем место рядом с лордом.
Сердце пропускает болезненный удар, а затем бьется ровно и тяжело.
— Ариэла.
Нора лишь виновато опускает голову вниз, словно это она позвала эту женщину к нам в дом.
— Где она сейчас?
— В малой гостиной. Я не знала, куда ее вести, стражи у ворот растерялись, господина в замке нет...
— Ты все сделала правильно, Нора, — мой голос звучит неожиданно холодно и властно. — Никому не говори о ней. Я сама с этим разберусь.
— Миледи, может, дождаться лорда Игнара? — служанка семенит следом, ее голос дрожит от паники. — Она может быть убийцей!
— Может. — Я на секунду замираю в коридоре, чувствуя, как внутри ворочается незнакомая прежде, дремавшая сила. — Но если она пришла с миром, мой долг — выслушать ее до того, как Игнар снесет ей голову.
Малая гостиная на первом этаже, скрытая в тени тронного зала, встречает меня полумраком и запахом древесной золы. Стены, обитые темно-зеленым бархатом, глушат звуки.
Идеальное место для тайн. Хотя в последнее время их стало слишком много…
Я вхожу, не утруждая себя стуком.
Она стоит у камина ко мне спиной. Тонкий силуэт, роскошная волна волос, платье из сапфирового шелка, который искрится даже в полутьме. В каждом изгибе ее тела, в постановке головы сквозит порода и многолетняя привычка быть в центре внимания.
Услышав шаги, Ариэла оборачивается. Медленно, с расчетом, давая возможность оценить себя. Нора права, она обладает той совершенной, почти кукольной красотой, от которой веет холодом. Правильные черты, фарфоровая кожа, большие, обманчиво-наивные глаза.
И взгляд — умный, жесткий, сканирующий меня с ног до головы.
— Илва, — произносит она, и ее пухлые губы кривятся в подобии улыбки. — Или разумнее называть тебя Леной?
— Ариэла.
— Узнала, — она делает плавный шаг от камина, меряя меня взглядом. — Надо же. Я представляла тебя совсем иной.
— Какой же?
— Менее... монолитной. — Она изящно поводит плечом. — Иномирянка. Без магии крови, без подготовки, вырванная из привычной жизни. Я думала увидеть растерянную девочку. А ты стоишь и смотришь на меня, как волчица, защищающая свою стаю. Забавно.
— Я не намерена тратить время на светские пикировки. Зачем ты здесь?
Ариэла демонстративно вздыхает, словно я утомляю ее своей прямолинейностью, и опускается в тяжелое кресло, закинув ногу на ногу.
— Я пришла помочь.
— Помочь? — не сдерживаю колкой усмешки. — Ты? Женщина, которая три года лгала Игнару, изображая истинную связь, тайно носила шпионский артефакт, а в день решающего ритуала просто растворилась в воздухе?
Идеальная маска на мгновение трескается. В голосе Ариэлы прорезается глухое раздражение:
— Я не сбегала. Меня отшвырнуло отдачей чужой магии. Я трое суток пролежала в лесу, глотая грязь. Если бы не случайные охотники из приграничья, я бы сдохла там, в овраге.
— Сердце разрывается от жалости.
Она вдруг подается вперед, изучая мое лицо с новым, уже не наигранным интересом.
— А в тебе есть сталь. Неожиданно. Игнар всегда предпочитал покладистых, удобных женщин.
— Игнар не выбирал тебя. Никакую из твоих версий. Твоя суть была фальшивкой, навязанной иллюзией. Равно как и так называемая «близость». Я не терплю суррогатов ни в чувствах, ни в жизни.