— И ты решил меня спасти? — усмешка выходит горькой. — После того как сам же в темницу и отправил?

Его челюсти сжимаются, а на скулах играют желваки.

— Я решил получить ответы, — отрезает он. — Хватит лжи. Хватит недомолвок. Я хочу знать правду. Всю. От первого лица.

Смотрю на него и вижу то, чего не замечала раньше. За гневом, за этой ледяной бронёй — там, глубоко внутри, прячется что-то другое.

Боль? Страх? Одиночество, о котором говорила настоящая Илва?

— Что нужно делать? — спрашиваю тихо.

— Сесть напротив меня, — Игнар указывает на два кресла, стоящие у камина. В камине тихо потрескивают дрова, отбрасывая тёплые блики на стеллажи с книгами. — Взять меня за руки. Линда сказала, контакт должен быть полным. Кожа к коже.

Я прохожу мимо него и опускаюсь в кресло. Мягкий бархат принимает моё измученное тело, и на миг хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но я заставляю себя сидеть прямо.

Игнар садится напротив. Слишком близко. Наши колени почти соприкасаются.

Он протягивает руки ладонями вверх. Большие, тёплые, с разбитыми костяшками. И на миг, всего на миг, воспоминание о его пальцах на моей щеке, о его дыхании на моих губах пронзает током.

— Илва? — голос дракона вырывает из забытья.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат.

Стыдно. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Я боюсь, — признаюсь шёпотом.

— Я буду здесь, — он сжимает мои ладони. — Я буду держать тебя. Обещаю.

И от этого «обещаю» у меня внутри всё переворачивается.

Вкладываю свои ладони в его.

По телу тут же пробегает знакомая дрожь. Та самая, что была в танце, в карете, на кухне. Только сейчас она сильнее. Гораздо сильнее. Словно между нами не просто искра, а высоковольтный провод, по которому пустили ток.

— Закрой глаза, — командует он тихо. — И слушай. Не сопротивляйся тому, что придёт.

Я закрываю. Тишина.

Только стук собственного сердца — тук-тук-тук-тук — и его дыхание, тёплое, где-то совсем рядом.

А потом мир срывается в пропасть.

Глава 28. Ритуал

Первое, что я чувствую — боль. Она впивается в виски раскалёнными иглами, разливается по затылку, стекает по позвоночнику ледяным потом.

Я открываю глаза и понимаю, что стою посреди знакомой поляны. Той самой, из прошлого видения. Жёлтые цветы, яркое солнце, пение птиц.

Только теперь я не просто наблюдатель.

Я чувствую траву под босыми ногами. Я чувствую ветер, треплющий длинные волосы. Я чувствую платье — тонкое, белое, почти невесомое — на своём теле.

— Илва? — зову я в пустоту. — Ты здесь?

— Здесь.

Голос звучит из ниоткуда и отовсюду сразу. Тихий, мелодичный, с ноткой усталой грусти.

А потом она появляется. Материализуется из солнечного света прямо передо мной.

Та же, что в зеркале. Моё лицо, мои глаза, мои волосы. Но взгляд другой. Глубже. Печальнее. Взгляд человека, который уже всё решил и ничего не боится.

— Ты… — выдыхаю я. — Ты настоящая.

— А ты та, кого я ждала, — она улыбается грустно, тепло и как-то обречённо. — Лена.

— Откуда ты…

— Я знаю о тебе всё. — Она делает шаг ближе. — Когда я проводила ритуал, я видела тех, кто может откликнуться. Ты была самой яркой. Самой сильной. Самой… живой.

У меня перехватывает горло.

— Зачем ты это сделала? — слова вырываются сами. — Зачем стёрла себя?

Илва смотрит куда-то в сторону, туда, где за цветами начинается тёмный лес.

— Ты уже видела его, — тихо говорит она. — Эониса.

— Видела.

— Тогда ты знаешь ответ.

— Нет, — качаю я головой. — Я знаю, что ты боялась. Но страх ведь не причина стирать себя.

Она поворачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает что-то горячее.

— Ты не понимаешь. Он не просто жестокий правитель. Он коллекционер. Он собирает истинных, как… как бабочек. Прикалывает булавками и смотрит, как они бьются. До того, как я сбежала, у него было уже трое. Трое девушек, которых он называл «своими по праву». Я видела, что он сделал с ними. С одной… — её голос срывается. — Она пыталась бежать. Он нашёл её через три дня. И привёл обратно за волосы на глазах у всего двора. Она больше никогда не поднимала глаз. Никогда. Понимаешь?

По коже бегут мурашки.

— Я понимаю, — шепчу я. — Но почему Игнар? Почему ты выбрала именно его замок?

Илва отводит взгляд. На её щеках появляется лёгкий румянец.

— Я видела его однажды. За несколько месяцев до побега. Эонис устроил приём, пригласил брата… якобы для переговоров. А сам хотел его убить. — Она сжимает кулаки. — Я подслушала. И когда Игнар уезжал, я… я выбежала ему навстречу. Хотела предупредить. Дура. Но он уже уехал… Мы так и не познакомились.

У меня внутри всё сжимается.

— Но ты всё равно побежала к нему. Когда сбежала.