Она говорит твёрдо, и в её голосе звенит такая отчаянная решимость, что у меня внутри всё обрывается.

— Я скорее сотру себя, чем стану твоей.

Эонис смеётся. Смех красивый, бархатный, но от него кровь стынет в жилах.

— Милая, стереть себя не так просто. Для этого нужна сила, которой у тебя нет. И сообщники, которых у тебя не будет. Я позабочусь об этом.

Он протягивает руку, и я чувствую, как пальцы Илвы сжимаются в кулаки. Она не побежит. Не сейчас. Не при нём. Слишком гордая.

И в этом урагане я слышу её голос. Обращённый ко мне.

«Пожалуйста... не дай ему меня найти. Не дай ему сделать со мной то, что он сделал с другими. Ты сильнее. Я чувствую. Ты сможешь...»

Картинка плывёт.

— Илва!

Я выныриваю из видения с криком, хватая ртом воздух. Щёки мокрые от слёз, тело дрожит крупной дрожью. Бракурс смотрит на меня встревоженно, прижав уши.

— Тише, миледи, тише. Я здесь.

— Я видела её, — выдыхаю я, прижимая кота к груди. — Видела Эониса. И слышала её голос... Она просила защитить. Она сказала, что я сильнее.

— Так и есть, — спокойно отвечает Бракурс. — Ты из другого мира. В тебе нет страха перед драконьей иерархией. Ты смеешь смотреть им в глаза и говорить правду. Для неё ты — идеальный воин.

— Я не воин. Я санитарка из другого мира.

— Здесь это неважно. Здесь важно то, что внутри.

Глава 25. Голос изнутри

Я просыпаюсь от холода.

Не того холода, что пробирает до костей, когда кутаешься в одеяло и ждешь, пока согреется хотя бы кончик носа. Это другой холод. Внутренний. Тот, что поселяется в груди, когда понимаешь — ты одна, и никто не придет.

Ресницы слиплись от слез, которые натекли за ночь. Я даже не помню, когда уснула. Кажется, после того видения сознание просто отключилось, не выдержав напряжения.

Бракурс все еще на мне. Его мурчание — единственная ниточка, которая удерживает меня в реальности, не дает провалиться обратно в ту багровую мглу, где ждет Эонис.

— Ты как, миледи? — голос кота звучит хрипло ото сна. Он приоткрывает один глаз, оценивает обстановку и, убедившись, что мы все еще в темнице, снова прикрывает его.

— Жива, — шепчу я. Горло саднит, будто я кричала всю ночь. Хотя, кажется, я действительно кричала. Во сне.

— Это хорошо.

Тело ломит, затекло от лежания на голом полу. Солома, которую бросили в углу, вся сбилась в одну сторону, и я даже не заметила, когда успела с нее скатиться.

— Бракурс, — зову я, поглаживая его по мягкой серой шерсти. — Расскажи про ритуал.

Кот вздыхает, но поднимается, садится на задние лапы, принимая важный вид.

— Ритуал называется «Зеркало ушедших». Древняя штука, из времен, когда магия была грубее, проще, но сильнее. Сейчас такие фокусы мало кто умеет. Но ты не переживай, для тебя все проще.

— Проще? Я в темнице, заперта драконом, который ненавидит меня, и должна поговорить с призраком. Это по-твоему проще?

— Иронизируешь — значит, оклемалась, — довольно щурится кот. — Слушай сюда. Ваша с Игнаром связь — это ключ. Она как нить, которая тянется от тебя к нему. Во время ритуала эта нить становится мостом. По нему ты сможешь уйти вглубь себя, туда, где прячется эхо настоящей Илвы.

— А Игнар?

— А Игнар, — Бракурс делает многозначительную паузу, — будет якорем. Держать нить, чтобы ты могла вернуться. Без него ты рискуешь застрять там навсегда. Раствориться в чужой памяти.

Мурашки бегут по коже.

— И ты думаешь, он согласится мне помочь? После всего, что я сказала? После того, как он запер меня здесь?

— Он придет, — уверенно заявляет кот. — Может, не сразу. Может, через час, через два. Но придет. Потому что связь, миледи, она не только тебя мучает. Я видел его лицо, когда он уходил. У него внутри все горит.

Я закрываю глаза и вспоминаю его взгляд. Тот самый, последний, перед тем как стражники увели меня. В нем не было ненависти. Там была боль. Затравленная, злая, загнанная вглубь боль.

— Он скорее отрубит себе руку, чем признает, что неправ, — бормочу я.

— Согласен. Драконы — существа противоречивые, миледи. Гордость у них размером с эту скалу, а инстинкт защитника с целое ущелье.

Мы замолкаем. Я продолжаю гладить кота, а сама смотрю в узкое окно под потолком. Там начинает сереть, значит скоро рассвет.

Или уже рассвет? Я потеряла счет времени.

— Бракурс, — зову снова. — А что, если она не захочет говорить? Настоящая Илва?

— Захочет, — просто отвечает кот. — Она же тебя позвала. Сама. Ты говорила, видение пришло, когда ты обратилась к ней. Значит, она ждала этого момента. Хотела его.

— Чего именно она хочет? Она лишь изводит меня…

— Передать тебе что-то важное. То, ради чего и затевала этот безумный ритуал обмена.

Я молчу, переваривая.