Где-то в глубине груди, там, где пульсирует тонкая нить связи с драконом, разливается странное тепло. Словно кто-то гладит меня изнутри.

Илва?

Или просто кажется?

Время в темнице течет иначе. То ли час прошел, то ли три. Я перестала пытаться угадать. Просто сижу, привалившись спиной к стене, и смотрю, как свет в окне меняется от серого к бледно-розовому, а потом к золотому. Бракурс дремлет у меня на коленях, изредка подергивая ухом.

Тишина стоит такая плотная, что звенит в ушах.

Поэтому, когда в коридоре раздаются шаги, я вздрагиваю всем телом.

Кот мгновенно просыпается, его уши встают торчком, а зрачки расширяются.

— Не одна пара, — шепчет он, прислушиваясь. — Двое. Может, трое.

Шаги приближаются.

— Спрячься, — шепчу я коту, но он только фыркает.

— Я пережил трех правителей и магическую трансформацию. Думаешь, стражники для меня проблема?

Спорить некогда. Решетка лязгает, и в проеме появляется фигура, которую я ожидала увидеть меньше всего.

Та, что вернулась с известием, перевернувшим все.

Сейчас она выглядит иначе. Без капюшона, с растрепанными волосами и темными кругами под глазами. На ней простое дорожное платье, а не торжественная мантия.

За ее спиной — двое стражников.

— Миледи, — Линда делает шаг вперед и… делает круг вокруг своей оси. Не церемониально, как положено советнице, а по-простому, устало, словно извиняясь. — Прошу вас, встаньте. Мы здесь не для допроса.

Я не двигаюсь. Руки инстинктивно сжимаются в кулаки.

— Зачем?

— Господин велел перевести вас, — она запинается, подбирая слова.

Она внимательно смотрит на меня, словно ждет какой-то реакции, но я лишь опускаю голову вниз.

Глава 26. Сквозь драконью броню

Pov Игнар

Ночь не приносит облегчения.

Я мечусь по спальне, как зверь в клетке, и не могу найти места, где эта проклятая боль отпустит. Каменные стены давят, воздух спёртый, хоть окна распахнуты настежь. Холодный ветер с гор задувает свечи, и тьма сгущается по углам, пряча от меня правду, которую я так отчаянно пытаюсь не замечать.

Перед глазами — её лицо.

То самое, перед тем как стражники увели её в темницу. Она не плакала. Нет.

В её глазах не было слёз — только ледяная горечь и тот самый упрямый вызов, который бесил меня с первой встречи.

«Её звали Илва, — бросила она мне. — И она умерла, потому что никто из вас не захотел её услышать».

Эти слова впиваются в память раскалённым железом.

Я останавливаюсь у окна, вцепляюсь пальцами в каменный подоконник. Где-то там, глубоко внизу, под толщей скалы, в сыром каменном мешке сидит она. Та, что называла себя Илвой. Та, что пекла булочки с корицей и смотрела на меня так, словно я не дракон, не правитель, а просто... мужчина.

Сжимаю челюсти до хруста.

Воспоминания атакуют без жалости.

Вот она в моих руках во время танца — лёгкая, тёплая, с бьющимся где-то у самого горла сердцем. Вот прижимается ко мне в карете, ищет защиты, и от этого жеста у меня внутри всё переворачивается. Вот стоит на кухне, вся в муке, с выбившейся прядью, и смотрит на меня так, что воздух между нами плавится.

Ещё секунда — и я бы поцеловал её.

Дурак.

Какой же я дурак.

Резко отворачиваюсь от окна и со всей силы бью кулаком по стене. Камень крошится, костяшки саднит, но боль физическая — ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Она лгала. Она скрывала правду.

Она...

Она боялась меня. Боялась настолько, что предпочла молчать, юлить, притворяться, только бы не оказаться казнённой. И в этом — только моя вина.

В памяти всплывает собственный рык в тронном зале. Мои пальцы на её горле. Мои приказы — грубые, не терпящие возражений. Я вёл себя как тот, кого она должна была бояться. И она боялась.

А я... я злился на неё за это.

— Господин.

Голос Линды врывается в мои мысли неожиданно, я даже не слышал, как открылась дверь. Оборачиваюсь резко, готовый сорвать злость на первом, кто попадётся.

— Ты как сюда вошла? — рычу я.

— Стража не решилась меня задержать, — спокойно отвечает Линда и делает шаг вперёд. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас неподходящее время.

— Для такого разговора другого времени не будет.

Она подходит ближе, и я замечаю в её руках какой-то свиток — старый, пожелтевший, с выцветшими письменами.

— Что это?

— Ответ, господин. На вопросы, которые вы боитесь задать.

Я хочу рявкнуть, осадить её, вышвырнуть вон. Но язык не слушается, потому что Линда смотрит на меня не как советница на правителя. Она смотрит с жалостью.

С жалостью, чёрт возьми!

— Говори, — выдавливаю сквозь зубы.