Так сумрачно и холодно кругом, Что эта ночь подобна крипте* мира. На небосклоне, чёрном и нагом, Ни зги, и спит кипение эфира. И без того безумием полны, Сердца эквилибрируют на грани. Им даже свет безжизненный луны Такой порою искренне желанен. Как холодно! И, кажется, до дна Свели тепло, а новому ни шанса. Но, может, полночь сменит времена, И дарствует возможность ренессанса**.

Еще немного посидев, герцог вызвал к себе капрала Готье.

-- Гюстав, я написал записку к капитану Сюрко. Там я прошу вернуть вас под командование генерала Ланфернера, в вашу собственную бригаду.

-- Вашсветлость! Благодарствую!

-- Я желаю, чтобы вы лично отвезли эти бумаги, – герцог указал на плотный сверток, обернутый кожаным чехлом, -- в мой дом и передали месье Горашу. После этого можете быть свободны и отправляться к капитану Сюрко. Он переправит вас к месту службы. Возьмите, – на протянутую ладонь капрала лег небольшой, плотно набитый мешочек, – это небольшая награда за вашу помощь.

-- Благодарствую, вашсиятельство! – мешочек приятно оттягивал карман, и капрал, все еще не веря своей удаче, переспросил: -- Стало быть, могу прямо с утра ехать?

-- С самого утра. Я прикажу выдать вам лучшего коня. И возьмите с собой охрану. Бумаги должны быть доставлены как можно скорее!

-- Да уж я не подведу, вашсветлость! Никак не подведу!

Обнаружив, что мешочек набит даже не серебряными, а золотыми монетами, капрал прикрыл на мгновение глаза и пообещал себе поставить за здоровье герцога «агромадную» свечу.

«Лучшую, какую в храме найду! Это ж на этакие деньги сколько всего можно сделать?! Дай ему Господь здоровья, а горничные все мои будут!»

***

Весна находилась еще только в самом расцвете, а Анна уже поняла, что именно это поместье будет она считать своим домом. Ей нравилось все!

И заигравший свежей побелкой и чистыми окнами дом. И потрясающей красоты расцветший сад с клумбами и рабатками, играющими переливами красок. Особенно ей полюбилась стоящая возле отремонтированной беседки небольшая бронзовая статуя, чуть тронутая зеленоватой патиной.

Статуя изображала молодую девушку с толстым книжным томиком на коленях. Тонкий палец был вложен между бронзовых страниц как закладка, а девушка задумчиво смотрела вдаль. Книга, разумеется, была Библией, но если не вглядываться в вытисненное на металле обложки название, то можно подумать, что девушка читает стихи.

Именно здесь, рядом с этой навеки застывшей девушкой, теперь и проходили четверговые встречи.

Переезд, как ни странно, благотворно сказался даже на ироничном характере мадам Селин. Близость к столице радовала даму. Кроме того, благодаря ей в окружении герцогини появилась еще одна любительница чтения.

Вполне себе благопристойная и обеспеченная дама, некая мадам Вальян. Нетитулованная, бедная дворянка, отданная в юности за богатого купца, к тридцати она осталась богатой вдовой и больше не позволила родне управлять собой. Именно тогда она и пристрастилась к чтению: в период вдовства принимать гостей было невозможно, а мадам Селин исправно снабжала ее книгами.

Сейчас мадам Вальян была сорокалетней почтенной дамой, принятой во многих приличных домах, но слывущей затворницей. С приездом герцогини вдова нашла себе теплое место в этой странноватой компании.

Анну уже несколько раз приглашали на ужин к королю. Не на малый прием, где все равно топталось чуть не полсотни народу. А именно на интимный ужин, где за столом, кроме его величества и его высочества находилось еще буквально два-три человека. Дам, кроме нее, на таких встречах не было.

Нельзя сказать, что эти ужины так уж радовали ее. Она ощущала повышенный интерес к своей персоне и со стороны постоянно присутствовавшего министра финансов господина Дюпревиля, и со стороны министра торговли герцога Валионе, который посетил ужин только дважды.

Министр финасов господин Дюпревиль, был лет сорока пяти, невысок и худощав, одевался довольно небрежно. Почти всегда на камзоле присутствовало какое-нибудь пятно или была оторвана пуговица, или кружевная манжета свисала сероватой тряпкой.

Герцог Валионе, напротив, был довольно молод, не больше тридцати, статен и роскошно одет. Однажды мадам Селин сказала ей, что герцог – один из богатейших людей Франкии, и, глядя на его перстни, Анна вполне верила в это.

Почтенные мужи поддерживали с королем легкую беседу, не рассуждая о делах, а стараясь позабавить его величество незатейливыми рассказами и сплетнями о дворцовых жителях.

-- И вот тогда, ваше величество, он и получил от вдовушки решительный отказ! Каков нахал, – с улыбкой договорил герцог Валионе.