-- Мадам Трюффе присылает мне раз в неделю дрова и еду. Разумеется, мне этого не хватает. Мне пришлось нанять личную охрану, им я плачу сама и кормлю их за свой счет. Учителя, которых вы видели, тоже требуют оплаты. Мне нужны были деньги, на проданные украшения содержать даже небольшой двор невозможно. Или вы, ваше высочество, считаете, что я живу непозволительно роскошно?

Проданные украшения принца добили. Пауза была долгой, и Анна на всякий случай уточнила:

-- Понимаете, ваше высочество, мне предстоит прожить в вашей стране всю жизнь, а я совсем мало знаю про нее. Возможно, расходы на учителей и являются некоторым излишеством…

Луи-Филипп чувствовал недоумение от ситуации. С одной стороны, поддавшись истерии Максимилиана, он сам подсказал ему этот выход. С другой – Макс ухитрился сделать все наихудшим образом. С третьей…

С третьей стороны все было еще сложнее. Сейчас, без косметики и уродливого парика, он видел перед собой миловидную девушку с очаровательным личиком, умную и спокойную.

«Господи Боже мой! Да половина министров отца тупее, чем она! Да даже если бы она оказалась в два раза уродливее графини Эгле… Содержать жену в таких условиях! Я Максу лично голову оторву!» -- тут его высочество вспомнил о состоянии герцога Ангуленского и снова затих, обдумывая то, что увидел.

Сознаться, что наглупил сам, было весьма сложно. Нет, разумеется, мысленно принц признал свою ошибку, но вот как теперь все исправить без урона для королевской чести?! И его высочество решил последовать совету своего отца.

-- Герцогиня, я лично заеду в шато и отдам приказ мадам Трюффе. Вам увеличат содержание. Сейчас, к сожалению, мне уже пора ехать, иначе станет известно, что я выезжал без свиты, а это нежелательно. Я буду возвращаться назад, в Парижель, примерно через три недели. К тому времени я сообщу вам о своем решении.

-- Ваше высочество, я буду благодарна за помощь, – Анна сделала реверанс и чуть смущенно добавила: -- Время позднее, может быть, вы позволите моей охране проводить вас? -- О, кстати… Я чуть не забыл! Что за диковинная форма у вашей охраны, герцогиня?

Анна засмеялась: таким ярким любопытством зажглись глаза принца.

-- Ваше высочество, эту форму придумала я. Мне показалось, что она удобнее, чем то, что носили воины раньше.

-- И она оказалась удобнее?

-- Сперва в моей мастерской сшили костюм для капитана охраны. Он носил его месяц и одобрил. Тогда сшили для всех.

-- Мастерская? У вас есть мастерская?!

-- Ничего особенного, ваше величество, – Анна решила, что слишком много странностей – это лишнее. – Ничего особенного. Четыре мастерицы, которые перешивают мне одежду из эспанских туалетов.

Принц только вздохнул и повторил:

-- Я приеду и тогда мы поговорим.

По дороге к замку Малино, где он остановился со свитой, его высочество размышлял: «Сегодня отправлю гонца. Неделя пути туда, неделя обратно. Надо написать отцу, чтобы поторопился с решением. Я бы вызвал ее в Парижель, но вот что решит он?»

__________________________

*Мюзле́ ( от французского Muselet, museler — «надевать намордник») — проволочная оплетка, удерживающая пробку, которой закупоривают бутылки с игристыми винами.

Луи-Филипп де Бурбэнт, дофин Франкии сдержал свое слово. Похоже, покидая дом Анны, он нашел таки время навестить мадам Трюффе и уже через пять дней, вместе с очередным обозом, привезшим в поместье Арль дрова и провиант, герцогиня Ангуленская получила письменный отчет от мадам экономки и очень солидный мешочек золотых монет – годовой налог с земель Перванса. Деньги ей передал лично капитан Ингер, он же на словах добавил:

-- Очень мадам Трюффе просила ее принять. Зачем-то понадобилось ей лично повидаться с вами, ваша светлость.

Анна на мгновение задумалась, потом решительно кивнула:

-- Отправьте к ней солдата, капитан. Я приму ее через пять дней, – она оставила себе время на изучение домовых книг и доходов-расходов.

Возможно, из желания напакостить герцогине в очередной раз, бумаги были сложены не по порядку, а вперемешку, весьма небрежными стопками и папками. Следующий дни Анна разбирала документы. Тут неоценимую помощь она, к собственному удивлению, получила от юной Фелиции.

Конечно, в свое время мадам Ленуар говорила, что девочка прекрасно разбирается в бумагах. Но слышать – одно, а видеть самой – совсем другое.

Именно Фелиция и заметила весьма существенную нестыковку.