Известие довольно неприличное само по себе, но к тому же еще и отягченное публичным скандалом!

Графиня повздорила в гостях в приличном салоне с некой молодой вдовой, которой месье Берст оказывал знаки внимания. Он вроде бы подарил вдове Симоне перстень, который ему ранее в дар преподнесла сама графиня Аржентальская. Не могу знать, верным ли является сообщение, что при этом графиня была пьяна, но очевидец утверждает, что она вцепилась в волосы Инессы Симоне, как прачка! Вы же знаете, ваша светлость, как злы бывают языки придворных. Боюсь, что этот скандал затихнет не скоро!»

Анна отложила письмо, чтобы обдумать новости. Становилась еще понятнее неприязнь свекрови – молодой любовник, похоже, дорого обходился графине. А вот то, что её муж, герцог Ангуленский, был ранен, казалось странным. Может быть, враньё?

«Ведь его высочество не мог этого не знать, но при встречах ни о чем таком речь не шла. Или же… -- Анна нахмурилась – или же дофин не хотел мне сообщать об этом? Тогда, возможно, второй лист в письме мужа – это именно просьба о помощи? Пожалуй, стоит ответить ему помягче. В беде человеку всегда нужна опора, а он, как выяснилось, изначально был довольно щедр со мной. Да, так и сделаю: просто немного поддержу его.».

В благодарность Фирезе де Мёрль Анна отправила несколько бутылок шампанского из того запаса, что привезла с собой, добавив небольшую брошку. Сведения пожилой дамы, пусть и состоявшие из слухов и сплетен, были важны для герцогини.

До ответов, впрочем, прошло еще несколько дней. Тут смешалось все одновременно. И неоконченный ремонт в усадьбе, который занимал все свободное время Анны. И очередной визит дофина, когда он лично передал ей приглашение короля на малый вечерний прием. Да и подготовка к этому самому приему.

Благо, что его высочество был столь любезен, что не отказался дать несколько весьма полезных советов:

-- Раз ваш муж в отъезде, вы не можете появиться при дворе без сопровождения фрейлин. Двух-трех будет достаточно, я думаю.

-- Ваше высочество, я опасаюсь, что наши туалеты…

-- О, как кстати вы заговорили о вашей одежде! Вам, герцогиня, нет нужды носить придворное платье.

-- Но как же…

-- Отец с большим интересом выслушал мой рассказ о вашей жизни в поместье Арль. И, как ни странно, его заинтересовали и костюмы вашей охраны, и ваши платья. Так что это его личная просьба: вы должны посетить прием не меняя ваш туалет.

-- Все в воле его величества, – покорно склонила голову герцогиня.

-- Вам не стоит слишком волноваться, Анна, – неожиданно сказал дофин, пристально глядя ей в глаза. – Отец любит Максимилиана и не позволит придворным задеть вас. Да и малые приемы проходят достаточно спокойно.

-- Ваше высочество, я, конечно, бывала на королевских балах в Эспании, когда нас с сестрой стали вывозить в свет. Но ведь двор вашего отца совсем другой. Там отличные от эспанских правила и привычки. Я не слишком понимаю, что мне придется делать.

-- Ничего особенного, герцогиня, – мягко улыбнулся дофин.

Для Луи-Филиппа эта молодая девушка была чем-то необычным и оригинальным. Она отличалась от местных дам и манерами, и одеждой, и даже способом развлечь себя.

Светские салоны, которые изредка посещал дофин, славились разнообразием карточных игр, обилием выпивки и закуски, а также были местом рождения сплетен и слухов.

Конечно, все зависело от хозяев салона. В некоторых велись скучноватые споры о достоинствах земель в разных краях Франкии. Владельцы спорили о том, где и что лучше растет. Что способно обогатить земли и их хозяев. В таких местах обычно бывало довольно скучно. Новости появлялись редко, и вечер сводился к обжорству и выпивке.

В некоторых любили смех и развлечения, дозволялись даже несколько вольные анекдоты и иногда приглашали певцов или фокусников. Разумеется, там флиртовали и вели обмен любовными записками.

Гости салона герцогини были другие. Ни безудержной выпивки, ни фривольных шуток. В то же время никаких разговоров о делах, для которых, по мнению принца, хватало и дня. Дофину очень хотелось поприсутствовать лично и послушать, как спорят о поэзии и литературе учителя с герцогиней, но Луи-Филипп прекрасно понимал, что своим визитом нарушит покой тесного кружка.

«Может быть потом, когда они чуть больше привыкнут ко мне», -- с некоторым сожалением подумал он.

Нельзя сказать, что принц так уж любил ученые разговоры, но эти обсуждения и стихи казались ему чем-то новым, свежим, неожиданным.

С мадам Берк герцогиня обсуждала не только одежду, но и подарок королю. Сошлись во мнении, что раз его королевское величество заинтересовался новой одеждой, стоит сшить туалеты так, как он желал. Все же домашние платья слишком просты для дворца.