После некоторых размышлений он так и не рискнул приписать еще хоть пару строк. Запечатал письмо воском и нетерпеливо поглядывая в окно размышлял, сколько еще нужно ждать, чтобы не потревожить ее сон?

Его не беспокоили сейчас мысли о телесном контакте и прочих прелестях супружеской жизни. Ему хотелось разговаривать с ней, удивляться совпадению в мыслях и ощущениях и требовать объяснений, когда они не совпадут. Ему хотелось знать, как она жила раньше и о чем думала. Как росла в роскошном дворце и что любила в детстве. Каждая кроха такой информации казалась ему драгоценной.

Особенно, конечно, хотелось знать, что она думает о нем самом. Но эти мысли он стыдливо прятал на задворки сознания – даже просто разговор с ней казался Максимилиану чем-то драгоценным и не слишком достижимым.

«Если она… Если она не захочет меня видеть… Я пойму. Многое успел напортить, конечно. Да и иметь мужа-урода… Возможно, она будет стыдиться меня?»

А еще ему хотелось сидеть с нею рядом, иметь право смотреть ей в лицо и видеть улыбку, понять, что любит она в этой жизни, что привлекает ее внимание Зачем ей этот странный контракт на солдатскую одежду? Ведь все доходы с Преванса, а они, как оказалось, весьма велики, теперь пересылают ей. Так к чему столько хлопот и докуки?

Письмо он отправил утром, как только это стало прилично по времени, и строго наказал лакею:

-- Скажи, что я жду ответа. Но не будь навязчив! Жди столько, сколько потребуется! Хоть неделю!

Ответ от герцогини пришел достаточно быстро. Вежливый, спокойный, лаконичный.

Простое приглашение посетить ее дом в любой удобный ему день после обеда.

Все еще не веря своим глазам, Макс прочитал короткую записку, и вспыхнувшая было радость сменилась задумчивостью.

«Раз это не стихи, то… Что это может значить? Хорошо или плохо? Ну, то, что она не отвергает меня сразу, уже везение… Поехать прямо сегодня?! – он кинул взгляд в зеркало и с сожалением понял, что красные от бессонницы глаза и отросшая за ночь щетина его не красят. – Надо выспаться и привести себя в порядок, а уж завтра…»

Пожалуй, ни к одной встрече он еще тщательно так не готовился. И ни одной не ждал с таким трепетом. Даже когда по просьбе дофина ездил на встречу с заговорщиками, меньше волновался.

Проснулся он слишком рано и пару часов честно проработал в кабинете, постаравшись изгнать из головы лишние мысли. Помогло мало: когда оторвался от бумаг, увидел, что солнце только встало.

Сломал голову, подбирая приятную мелочь в подарок, заставил охрану вычистить коней до блеска, дважды сменил собственный костюм, а время только-только перевалило за полдень. Он успел прокрутить в голове десятки различных вариантов того, что скажет она, того, что ответит он сам.

Действительность оказалась гораздо более странной…

Максимилиан легко выпрыгнул из кареты и спросил подбежавшего солидного лакея:

-- Где госпожа?

-- В саду. Прикажете позвать, ваша светлость?

-- Нет. Проводи меня к ней, – в руках у герцога была большая плетеная корзина, которую прислуге он не доверил.

Сад был прекрасен. Это Максимилиан отметил машинально, шагая по чистой песчаной дорожке. Слуга, торопливо семенивший рядом, счел нужным пояснить:

-- Госпожа всегда гулять ходят с фрейлинами, а сегодня вот, как на грех, по делам их отправили в город. Но вы, ваша светлость, не извольте беспокоиться: охраняют и дом, и участок надежно.

Похоже, лакей беспокоился о некотором нарушении приличий. До сих пор муж не изволил посещать хозяйку, ну как сейчас огневается на нее?

Максимилиан промолчал, и слуга, повздыхав, не рискнул больше заговаривать с гостем.

Завидев ажурную тенистую беседку, боковой вход в которую охраняла пышная туя, герцог спросил:

-- Она там?

-- Там и есть, ваша светлость, – подтвердил лакей. – С садовником беседовать изволят.

От беседки и вправду доносились голоса, а возле лохматой туи щелкал огромными ножницами худощавый седой старик.

-- Ступай, дальше я сам.

-- Да как же так, ваша светлость… Доложить бы надобно!

-- Ступай!

Не осмелившись больше возражать грозному гостю, лакей пошел к дому, оборачиваясь и бормоча под нос:

-- И не виноват я нисколь! Сама велела с почестями принять и не перечить… А я и исполнил, как велено!