Это была какая-то служебная часть дворца, о существовании которой Анна раньше не знала. Здесь не было ни гостей, ни прислуги, только редкие сальные свечи в жестяных чашечках позволяли видеть хоть что-то. Бесчисленные повороты и лестницы закончились на площадке – Шут пропал, и только у одной из четырех дверей, слегка приоткрытой, валялся его колпак.
Поколебавшись, Анна легко постучала и получила ответ:
-- Входите, герцогиня Ангуленская.
Дверь Анна закрывать не стала, оставив такую же щель, как и была, просто из осторожности и настороженности. Слишком все эти дворцовые интриги были ей непонятны. Кто знает, в чем интерес написавшего записку?
Комната была почти пуста, если не считать стола и пары стульев. Трехрожковый подсвечник скупо помигивал единственной свечой. Бутылка вина и два медных кубка – больше на столе ничего не было.
На одном из стульев, лицом к двери сидел мужчина в маскарадном костюме. Он приветливо кивнул герцогине, как равной, и предложил:
-- Садитесь, ваша светлость. Разговор будет долгим, – при этом он ловко откупорил бутылку вина и, разлив в кубки, добродушно предложил: -- Вы немного взволнованы и ваше дыхание сбилось. Думаю, глоток вина вам не повредит, Анна.
-- Где мой муж?
-- В данный момент ваш муж развлекается с одной из фрейлин нашей новой королевы, – ответ был дан вполне равнодушно и неторопливо. – Да вы присаживайтесь, ваша светлость. Тут ведь дело не только в вашем муже. Тут все гораздо сложнее, – он многозначительно поджал губы. – Беседа нам предстоит долгая, так что…
Анна колебалась: ей не нравилось, что лицо мужчина прячет под маской, что вокруг нет людей, что… Много что вызывало смущение даже не на уровне мыслей, а скорее на уровне ощущений: «Сесть или нет? А если… Если он позволит себе что-то… Нет, это глупо. Можно просто взять бокал и постоять у двери. Да, это оптимальное решение.».
Два шага вперед, бокал у нее в руке, и она так же резко отходит назад.
-- О! Герцогиня! Вы меня боитесь?! – казалось, что ее опасения доставили ему удовольствие. – Зря, ваша светлость. Могли бы заметить, что я даже не сделал попытки встать со стула. Просто история, которую я буду рассказывать, довольно длинная. Я всего лишь заботился о вашем удобстве, – он небрежно махнул рукой. – Вы вполне можете оставаться там, где вы сейчас стоите.
Анне стало чуть спокойнее, она оперлась спиной на стену чуть в стороне от двери и строго сказала:
-- Так что вы мне хотели рассказать? Говорите, или я уйду немедленно.
-- Полно, герцогиня. Я хотел сказать, что до нашего нового короля Луи-Филиппа дошли очень нехорошие разговоры. О вашем муже и этальянской принцессе… Вы понимаете, о чем я говорю?
-- Что за… Что за глупости?!
-- Это вовсе не глупости! – резко ответил мужчина. – Его королевскому величеству сегодня днем передали несколько записок. Часть из них написал ваш муж, а часть – королева. Вы понимаете, чем это грозит лично вам? Выпейте вина, ваша светлость, вам явно…
Договорить он не успел: дверь распахнулась. Весь проем занял чудовищной величины толстяк, он быстро и небрежно выбил бокал из рук Анны и, ловко подбросив на ладони деревянный кинжал, приглушенно заявил:
-- Какая интересная история! Если позволите, я тоже с удовольствием её послушаю!
Дальше все происходило как в дурном фильме.
Собеседник Анны, еще мгновение назад вальяжно развалившийся на своем стуле, с грохотом оттолкнул его и, одной рукой опираясь на стол, рванувшись в прыжке, перелетел преграду, разделявшую его самого и герцогиню. Однако нож он вонзил в самый низ живота толстяка в маске и с оттяжкой рванул вверх…
Толстяк перехватил руки убийцы и пока держал их за запястья. Нож так и торчал в его брюхе, завязнув где-то в середине пуза. Анна, понимая, что сейчас убийца примется за нее, застыла на мгновение, слушая тяжелое дыхание борющихся мужчин… а потом рванула к столу и со все силы, сколько хватило, опустила тяжелый подсвечник нападавшему куда-то на загривок, уж куда дотянулась.
Удар был столь силен, что мужчина упал на толстяка и повалил его прямо в дверном проеме. Анна, неприлично высоко подобрав юбки и наступив убийце на спину, выскочила в коридор и завизжала изо всех сил так, что на мгновение оглохла и сама. Откуда-то издалека раздались вопросительные голоса, и герцогиня вновь завизжала…
Свет факелов или свечей быстро становился ближе, а ворочающийся под убийцей толстяк, наконец, спихнул тело и начал вставать…
Анна действовала на автомате. Подсвечник все еще был у нее в руках, а толстяк вовсе не казался ей защитой от опасности. Потому, коротко размахнувшись, она опустила тяжелую медь ему на широкополую шляпу.
Опустила неудачно: шляпа свалилась. Толстяк, неловко увернувшись от второго удара, знакомым голосом сказал:
– Зря вы так, Анна…
-- Вы... Максимилиан... Это вы?!