Сердце то стучит быстро, то замедляется так, что того глядишь остановится.

— Я был другим до смерти Таи, Лиля. Я думал, что все могу решить и ничто не может меня сломать. Но когда она умерла, — Мирон немного повышает тон, — я понял, что я обычный человек, который ничего не решает. И если бы я строил из себя героя, то ты бы была уже давно мертва. Я знаю это. Я уверен, что так оно и было бы.

— Ты…

— Ничего не говори. Слушай дальше… — нервно стучит пальцами по столу. — Вика была моей новой девушкой, потому что была нанятой мной. Она копала для меня информацию. А потом она сглупила и погибла. Я не хотел ее смерти. Пару раз мне не везло, а потом я все равно добрался до этого ублюдка. При этом я не вовлек ни единого члена своей семьи в это. Мой брат, его семья, мои родители… никто не знал.

— И я тоже, — почти шепотом, смотря в одну точку.

— Да, и ты тоже. Он хотел, чтобы я лишился всего. Любимой женщины. Потому что он понял, что я дорожу тобой. Я сам себя выдал, когда он мне эти фотки дал с тобой. Он проверял мою реакцию на тебя, и все понял. Расскажи я тебе, — начинает говорить тише, — как все на самом деле, то ты не смогла бы сыграть. А я не хотел рисковать. Все должны были поверить, что между нами все кончено. Абсолютно все. Этот ублюдок хотел управлять моей жизнью, и я дал ему такую видимость.

— И… и где он теперь?

— А ты как думаешь? Мне пришлось пойти на крайнюю меру. Когда бы я вернул тебя, я хотел быть уверен, что мне не придется больше с тобой так поступать.

Тяжело сглатываю и опускаю глаза в чашку с чаем. Беру ее осторожно и делаю глоток уже не сильно горячего чая. После смотрю на Мирона, который больше ничего не говорит, но смотрит так, что взглядом своим душу выворачивает.

— Твой звонок тогда… спустя пару месяцев как мы развелись…

А еще та авария...

— Сорвался. Я не должен был звонить, — грустно вздыхает.

— Да, не должен был… — становится невыносимо больно.

— Лиль…

— Мы никогда… никогда не были по-настоящему близки. Поэтому ты мне и не рассказал.

— Лиля… Нет...

— Ты заставил меня пройти через все это… Хотя мог… Мог сказать… — слезы градом по щекам.

— Ты не понимаешь, — отрицательно качает головой.

— Нет, это не понимаешь, — цежу сквозь зубы, смотря на него гневно. — Ты не осознавал, насколько сильно я к тебе привязана. Я пошла бы на любые условия! Сделала бы все, что ты сказал бы! Но ты выбрал это! Соврать мне, как и всем!

— Потише…

— А ты меня не затыкай! — резко поднимаюсь со стула. — Я говорю, как есть! Но ты дурой меня считал и считаешь! Сделал из меня виноватую, которая типа решила себя убить. Я жила с этим! С тем, что ты думаешь обо мне неправду!

— Я правда думал, что ты…

— Да врешь ты все!

— Нет, клянусь! Это очень меня напугало... Я хотел тебя защитить и от себя тоже.

— Клятвы твои ничего не стоят!

— Успокойся, — теперь он поднимается. — Я больше не хочу ссор. Хватит с нас уже, тебе не кажется? Хватит, Лиль.

Медленно выдыхаю, стараясь ослабить гнев. Я должна понять, что теперь чувствую.

Слишком много чувств. Гнев, боль, а еще… радость, наверное. Должна признать, что какая-то частичка меня ликует. У него были обстоятельства. Однако я не могу простить ему того, через что он заставил меня пройти, но о чем мог предупредить. Это было жестоко по отношению к той, которую, он говорит, что давно любит.

— Да, ты прав… Хватит. С меня так точно.

Мирон тяжело смотрит. Он как никогда огорчен. Ведь он считал, что этот разговор решит все; заставит меня кинуться ему на шею и забыть обо всем плохом, что он сделал.

Какое разочарование, правда? Я не одно такое пережила.

— Хватит, Мирон. Все… — сглатываю слезы обиды. — Я рада, что все узнала. Я должна была узнать. Но теперь…

— Лиль, — ясное дело он не хочет слышать того, что уже знает прозвучит. Но ему придется об этом услышать. Как и мне тогда пришлось услышать, что он бросает меня. — Тебе надо время, чтобы принять…

— Не нужно мне на это время, — горько усмехаюсь. — Мне и так все ясно. Детали меня не интересуют. Ты мог сказать, но не сказал!

— Я боялся, что ты…

— Ты должен был сказать!