— Да, и я ненавижу себя за это. А теперь ты, может, уже уйдешь? — буровлю его злым взглядом.
— Я тебя не предавал и не изменял тебе, Лиля. В моей жизни была только ты, с самого того момента, как мы встретились.
— В твоей постели — может быть. Но не в твоей голове.
— Ты все об этих фотографиях… — вздыхает. — Я держался за прошлое, которое было не вернуть — это правда. И тут мне нет оправдания. Но я держался за него, уже любя тебя. И это ужасно, я знаю, — кривит лицо. — Если бы это было возможно, я бы…
— Уже ничего не исправить. И даже долгие года брака, даже очень счастливые — не исправят прошлого, — снова коротко смотрю в сторону дверного проема. Он тоже оглядывается, понимая, что его попытки убедить меня хоть в чем-то тщетны.
— Поговорим завтра, — отходит от меня Мирон, разворачивается и идет на выход.
— Если о дочери — то да. Об этом я больше говорить не хочу.
Он останавливается на пару секунд, а потом идет дальше. В прихожей я отдаю ему пальто, и мы без единого слова прощаемся, лишь посмотрев друг на друга. Зато как посмотрев…
Не заглядывая в комнату дочери, я иду к себе, почти бегу, чтобы упасть и расплакаться в подушку.
Я засыпаю. Ненадолго. Хотя кажется, будто полдня прошло…
Всего каких-то сорок минут. Бегу к Уле. Она все еще сладко спит, к счастью, даже не подозревая, что в жизни ее мамы творится. Думаю, она вот-вот должна проснуться.
Голова очень тяжелая. Если бы не дочь… Я бы предпочла хотя бы с неделю не просыпаться.
Не представляю, как отвлечься от этого. Тяжело настолько, что я дышу с трудом. В груди словно камень.
Знаю, что позволило бы мне свободно выдохнуть — прощение. Да, именно прощение помогло бы мне. Только я не смогу найти его в себе. И я не представляю, что он должен сделать, чтобы получить его от меня. И возможно ли это? Я упорно внушаю ему, что нет, невозможно, но… что-то скребет внутри меня, сопротивляется. С каждым днем это чувство все сильнее и сильнее.
— Ты моя хорошая… — беру доченьку на руки, едва она просыпается. Не успев начать беспокоиться, Ульяна успокаивается у меня на руках. — Ну что, пойдем. У нас много дел.
Пока занимаюсь дочерью, в голову приходит идея. Хорошая идея. Но есть одно «но».
Но я все равно попробую. А Барсова перед фактом поставлю.
Звоню брату. Он уже должен с работы приехать.
— Привет, Лиль. Ты вовремя… Я как раз в квартиру зашел. Что-то случилось?
— Да нет, к счастью, ничего плохого не случилось. Ты ведь ко мне только через пару дней собираешься… — тяну я. — Так вот я подумала, может, мы к тебе приедем, а не ты к нам. Если, конечно, удобно.
— Да удобно… Только скажи правду. Все-таки что-то случилось? Бывший жизни не дает?
— Да нет… Он… Все стало слишком сложно. Мне просто нужен перерыв. Недели, думаю, хватит. Не хочу весь твой отпуск портить.
— Ничего ты мне не испортишь. Прекращай это. Прилетай, конечно. Надеюсь, бывший препятствовать не будет?
Вот оно и «но».
— Не будет.
— Ты ему уже сказала?
— Нет… Потом скажу.
— Давай я с ним поговорю. У меня есть его номер. Он мне оставил на всякий случай еще в больнице.
— Ты мне не говорил…
— Да я как-то забыл тебе сказать. А сейчас как раз есть повод позвонить, чтобы тебе с ним ругаться не пришлось. Скажу, что это моя идея. Повод, кстати, есть. Годовщина со смерти отца.
Ох ты, Господи… Как же я… Нет, я не забыла. Я просто…
— Хорошо, Максим. Позвони ему. Я пока билеты закажу. На завтра.
— Заказывай.
Если честно, то я не в восторге от того, что втягиваю в это Максима, но раз уж он сам изъявил желание, то стоит позволить ему. К тому же я больше не могу ругаться и спорить с Мироном. Пока с меня точно хватит.
Мирон звонит мне вскоре.
Я боюсь ему отвечать. Боюсь того, что он скажет. Ведь понимаю, что он сможет сделать так, что я никуда не улечу.
— Алло. Тебе мой брат звонил? — спрашиваю сразу, чтобы как можно скорее услышать его решение по этому поводу и скорее положить трубку.
— Мы поговорили.
— И?.. — тем временем, зажав телефон между плечом и ухом, укладываю вещи Ульяны в чемодан.
— Ты как будто ждешь, что я буду против.
— Это не так?
— Нет, это не так. Позволишь отвезти вас в аэропорт?
— Лучше…