— Мне уже все равно, что ты чувствуешь, Мирон. Злость, радость, боль… Это все твое. Твои проблемы. Твои тараканы. Сам с этим разбирайся. Меня давно не касается.

— Мы бы не развелись, узнай я о беременности.

— Думаешь я этого не знаю? — ухмыляюсь.

— Знаешь?

— А что тебя удивляет? Я не хотела, чтобы меня «оставляли» из-за ребенка. Ты принял решение развестись. И я тоже потом приняла решение. А если у тебя там что-то изменилось теперь, то у меня не изменится. На этом все, Барсов.

— Наказать меня хочешь?

— Вовсе нет, — качаю головой. — Я просто больше не хотела и не хочу тебя видеть. Никогда. Это не наказание. В моих планах было сделать так, чтобы ты никогда не узнал о ребенке.

— Но теперь я знаю.

— Да, к сожалению… — хриплю тихо, прикрывая глаза. — Как ты узнал?

— Случайно.

— Не скажешь значит?

— От твоей подруги.

— М-марины?..

Да быть того не может! Она не могла...

— Это не то, что ты думаешь. Она мне лично не говорила. Я услышал разговор. Она говорила с тобой по телефону. На улице. Так вышло, что я услышал.

Ох, черт… Надо же было так…

— Ясно. Жестокая случайность.

— Я бы все равно узнал. Рано или поздно. Если поздно, то злился бы еще сильнее.

— Мне было бы на это наплевать, — хмыкаю с безразличием. — Ладно, что-то затянулся наш разговор…

— Постой.

— Что еще?

— Я правда хочу, чтобы ты вернулась, Лиля. Так будет лучше. Для тебя же.

— Можешь хотеть. Этого я тебе запретить не могу. Но по-твоему не будет. У меня своя жизнь. Если ты наконец-то созрел для детей, то заведи себе очередную подружку. Она не откажет тебе родить, я уверена. А от меня… — выдыхаю судорожно, вспоминая то, от чего слезы начинают болезненно давить изнутри. — Ты же не хотел от меня детей, забыл? Ты не намекал, не пытался мягко до меня это донести... Ты прямо, на трезвую голову сказал мне, что не хочешь детей в нашем браке. Ты от нее их хотел. Я жила с тобой в доме, который ты строил, чтобы жить с ней. Я глотала очень много унижений, всех не счесть… А потом, в итоге, была вышвырнута тобой.

— Я тебя не вышвыривал, — заявляет раздраженно. — Я отдал бы тебе все, что ты только захотела бы. Ты сама от всего отказалась. А я просто… не мог больше быть рядом.

— Ты и никогда не был рядом. Никогда! По-настоящему. Ты был и есть с ней!

— Не надо о ней…

— Ах да, она же святая. Как я могла забыть…

Его всего лихорадило, когда я о ней заговаривала. Орал, чтобы в душу его не лезла, а потом сбегал от меня. Видеть не хотел! Слезы мои его не трогали. Его ничто не трогало.

— Просто не хочу о ней говорить.

— Ты никогда не хотел о ней говорить! Ты только фотки как маньяк постоянно ее разглядывал! А мне велел держать рот закрытым, когда я ловила тебя на этом!

— Лиля…

— Не оправдывайся! Я знаю, для чего сейчас все это… Не сработает. Я тебя больше не люблю. Я вообще тебя забыла! В моей жизни теперь есть только моя дочь и брат.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты и она жили в лучших условиях. Я могу это обеспечить.

— Я в этом не нуждаюсь. И моя дочь тоже. Твоя благотворительность нам не нужна.

— Это мой долг.

— Избавь нас от этого. Я сама могу позаботиться о себе и ребенке.

— Не избавлю. Ты можешь спорить сколько угодно, Лиля, но тебе придется принять мою помощь. Я хочу общаться со своей дочерью, видеть, как она растет. Имею право. И я очень тебя прошу, давай по-хорошему. Что бы ты не говорила обо мне, Лиля… Я всегда хорошо к тебе относился. Ты была моей женой. Я совсем не хочу идти на крайние меры.

Не удивляйся, Лиля. Ты знала, что он такой, что он пойдет и дальше, чтобы запугать тебя, лишь бы получить желаемое.

Отцом хочет быть.

— Ты мне угрожаешь? — так, удостовериться хочу.

— Нет.

— Нет, ты угрожаешь мне…

— Если ты зациклилась на моих последних словах, то нет, это не угроза.

— А что это?

— Это значит, что хочешь ты или нет, — я буду рядом, чтобы заботиться о тебе и ней.

Как это мило. Но я не куплюсь.

— Да зачем тебе мы?! Скажи! — молчит. — Просто объясни, черт возьми, Мирон.