Это я серьезно. Даже шикарный. Все-таки он его для жизни с любимой женщиной строил. Тогда он не знал, что она вскоре заболеет и скоропостижно скончается. И он стал жить в нем, а потом и меня в него притащил. Как же он с ним расстался? Это же святыня.

— Это неважно.

— А что важно?

— Я купил другой. В другой стороне города. Тебе понравится.

Я же знала, что он это задумал... Он хочет притащить меня туда, где мне снова придется жить с ним. Видеть его! Слышать его!

— Мне понравится?.. Почему он мне должен нравиться? Мне в нем не жить.

Если я начну со всем соглашаться, что он говорит, то он точно почует неладное. Я буду сопротивляться.

— Лиль… Малышке там будет хорошо. Там свежий воздух. Большой двор для прогулок. Ты просто подумай...

— Пускай даже так, Мирон. Я соглашусь с тобой, что там наверняка отличное место, но ты тоже должен понимать, что…

— Что я должен понимать? — в его голосе проскальзывают нотки раздражения.

— Что ты и я… не можем жить вместе. Я поняла, что ты хочешь быть отцом, но жить вместе мы не сможем. Когда ты сказал, что хочешь, чтобы я вернулась, я думала, что ты хочешь, чтобы мы были в одном городе, и ты в любой момент мог приехать, чтобы увидеть дочь, но ты…

— Что, я?

— Ты хочешь слишком многого. Как всегда... Ты сама наглость, Барсов.

— Я хочу все исправить.

— Исправить?.. Ты считаешь, что можно что-то исправить? После всего, через что ты заставил меня пройти?..

— Попытаться я могу.

Долго молчу, думая, что ответить. Он терпеливо и молча ждет. Мысли спутались. Отрывками против моей воли всплывает вся наша с ним жизнь, те мгновения, которые мы испытали вместе. Хорошее, плохое, снова хорошее… Но плохого, конечно же, куда больше. Однако сейчас оно не вспоминается.

— Лиля?..

— Ты хочешь попытаться, да?.. — с губ срывается усмешка. — Что именно ты хочешь сделать? Как ты себе это представляешь? Мы живем вместе, в твоем новом огромном доме, растим вместе дочь…

— Начнем с этого. Ты можешь меня не прощать, Лиля. Не сейчас, не сразу... Но главное сейчас — это наша дочь. Я прав?

— То есть ты считаешь себя виноватым передо мной?

— Конечно.

Слов просто нет. Барсов начал говорить то, что я хочу услышать.

— И в чем же ты считаешь себя виноватым передо мной?

— Я понял, что ты этого не делала.

— Чего я не делала?

— Ты не хотела умирать. Хотя одного я не могу понять… Но с этим я разберусь.

— Чего ты не можешь понять?

— Когда разберусь — обязательно расскажу.

— Ясно, — обреченно. Достаточно на сегодня. — Ладно, пора нам заканчивать…

— Почему сбегаешь?

— Я не сбегаю. Просто мне уже достаточно твоих намеков.

— Каких намеков?

— Ты ведь рассчитываешь, что я снова буду с тобой? — в ответ молчание, которое действует мне на нервы. Конечно он на это рассчитывает. — Ты отец моей девочки. Будешь им всегда, несмотря ни на что. Но ты больше никогда не будешь моим мужем. И ты не вправе требовать от меня совместного проживания даже ради Ульяны. Ты и сам это знаешь. Так что нет, в дом твой новый, мы с дочерью не поедем.

Голос начинает дрожать, а потому я спешу отключиться.

Он не перезванивает мне. Ни сразу, ни вечером. А к полудню следующего дня он без стука входит в мою палату с букетом белых роз.

Его виноватый вид вводит меня в легкий ступор. Я смотрю на мужчину без отрыва и жду, что он скажет. Даже не моргаю.

Объяснений я, похоже, не дождусь. Да и не нужны они мне. Он просто делает, что хочет. Вот и все.

— Стучать не нужно? — спрашиваю холодно.

— Извини. Я... забыл.

Кто бы сомневался... Но хотя бы искренне.

— Приехал уговаривать меня по-хорошему поселиться в твоем доме?

— Приехал навестить. Это тебе, — ждет, что я приму букет в руки, но я его не касаюсь, а потому он просто кладет его рядом на прикроватную тумбочку.

— Не стоило. Лучше подари его врачу, который наблюдает меня.

— Подарю. А этот тебе.

— Спасибо, — скупо благодарю, коротко посмотрев на ароматный букет. — Ты мог заказать мне букет и оттуда, мне бы принесли.

— Но я бы не увидел тебя.