— Позволь к тебе приехать. Мы все обсудим. Спокойно.

— Я не хочу, чтобы ты приезжал. Мне тошно видеть человека, который развелся со мной, а потом сразу же завел себе другую.

— Это мы тоже обсудим.

— Мне не нужны никакие объяснения, Мирон. Мне нужно только одно, чтобы ты оставил меня в покое.

— Правда думаешь, что у меня есть мысли разлучить тебя с дочерью? Об этом же ты думаешь?

Да… Еще как думаю. Храбрюсь, что не позволю ему этого, но потом как представлю, что он может устроить, так у меня прямо руки опускаются.

— Разве нет?

— Нет, — отвечает сразу и резко. Типа, как я могла такое о нем подумать. Еще как могла. — Твоя злость продиктована страхом, что я это сделаю. Но я не сделаю. Просто готовься к тому, что после родов я буду настаивать на твоем переезде.

— Я не хочу переезжать!

— А я не хотел, чтобы ты скрывала от меня свою беременность. Это ребенок, Лиля. У него должны быть оба родителя. В идеале — семья.

Ха… Семья. Это ему совершенно незнакомое понятие. У нас была не семья, а одно название. Я больше не стану притворяться. Даже ради моей девочки. Она будет видеть и чувствовать эту фальшь.

— Ты облажался как муж и, что хуже, уверена ты облажаешься и как отец.

— Уверена, значит? — чувствую его злость. Задела я его.

— Да, уверена, — двигаюсь от окна к кровати, присаживаюсь. — Ульяна только моя. Запомни это.

— Ульяна… Так ты хочешь ее назвать?

— Я не хочу, а решила.

Долго выбирала. Мучилась. И вот решила.

— Хорошо. Я не против.

— Да даже если бы был против, то это ничего бы не изменило.

— Хорошо… — соглашается, лишь бы я уже заткнулась. — Успокойся только.

— Это ты говоришь мне после того, как сам мне нервы вымотал? На какой черт ты вообще звонишь мне?! Ты ведь и так можешь в любой момент заявиться ко мне, как к себе домой. К чему все это?.. Ах да, ты же по-хорошему хочешь.

— Вот именно. Хочу, Лиль. Мы поговорим и…

— Думаешь, я поведусь на твои чары, как раньше?.. «Лиля, я что-то чувствую к тебе, я хочу сохранить наш брак, я уже ни с кем не смогу быть»… — изображаю его. — Ты лжец! Твои слова никогда ничего не стояли! И эти не стоят!

— Я не врал тебе.

— А насчет Таи! Ты ни разу, сколько бы я попыток не делала, не захотел со мной ее обсудить!

— А что ее обсуждать?! Она мертва. Давно!

— Пустые слова! Она с нами весь наш брак жила! А я больше не хочу жить рядом с ней. И моя дочь не будет!

— Лиля, прекрати… Ты нарочно сейчас разжигаешь ссору. Не нужно. Не кричи. Ну или если хочешь проявить эмоции, то разреши мне приехать к тебе. Так я хотя бы смогу тебя успокоить.

— Ты не сможешь, — шиплю. — Ты ничего больше не можешь, Мирон. Ничего…

Наверное, я звучу так, словно как раз-таки может.

Да, я определенно не испытываю к нему прежних чувств. Это я поняла, когда он появился здесь. Но зачем искушать судьбу? Что, если это вернется?..

— Ты подумай.

— Я уже подумала.

— Я позвоню тебе через неделю. Ответь мне, пожалуйста.

Можно подумать, что он готов целую неделю не следить за мной. Он явно уже здесь всех подкупил, чтобы ему докладывали. И если я вздумаю перевестись в другую больницу, то он сразу же об этом узнает.

Сбрасываю, кидаю телефон на постель и накрываю лицо ладонями.

Но я быстро успокаиваюсь. Эта наша небольшая перепалка даже сил мне придала. Я готова бороться и показать Барсову, как нельзя поступать со мной. Он на всю жизнь запомнит. А пока мне стоит успокоиться.

Следующие несколько дней я провожу в полном покое. Ни звонков, ни визитов. Только Максим приходит, исполняя все мои желания. Ем за двоих. А он только рад таскать мне вкусняшки. Я еще немного поправилась, но мне даже идет. Щеки больше не такие впалые. И это мило.

— Рад видеть тебя такой.

— Какой?.. Пухлой? — продолжаю уминать кусочек торта из своей любимой кондитерской.

— Да нет, — усмехается Максим. — Веселой.

— А… Ну, я стараюсь…

Еще Марина должна на днях ко мне прилететь. Я ее уже три месяца не видела. Это не может не радовать. Мне сейчас очень важна поддержка от близких.

— Он тебе не звонит больше?

— Стоп… Не смей произносить его имя, — перестаю жевать.