Эвер щедро накладывает в тарелку бордовые куски, потом красные, которые горячие, и берет серый «хлебушек». Рудольф тоже с удовольствием лопает красное. Подумав, решаю сделать, как мужчины. Прошу передать мне блюдо, игнорируя удивленные взгляды сотрапезников и презрительное фырканье мамзельки.
Сначала выбираю кусок поменьше. Мало ли. Откусываю. М-м-м. Неплохо. Похоже на индюшатину, только более сочное. Быстро его съедаю и докладываю еще. Серый хлебушек оказывается очень даже вкусным, несмотря на его странный цвет и внешний вид.
- Попробуйте напиток, - шепчет мне Рудольф, наполняя бокал какой-то красивой, абрикосового цвета жидкостью. – Только осторожнее, он бьет в голову.
- Вот и отлично, - говорю, делая большой глоток, - мне уже давно пора вырубиться. Вкусно, благодарю.
Ужин проходит в напряженной обстановке. И полной тишине. Никто не ведет беседы, даже о погоде-природе. Только Лия что-то недовольно пищит, стуча ложкой и разбрасывая вокруг себя черное пюре.
- Ханна, а как ты тут оказалась? Я думал, - Эвер бросает настороженный взгляд на Рудольфа, - никто не знает о нашем прибытии.
- Это я сплоховал, - кается маркиз. – Отправил послание отцу Ханны, чтобы он помог вам успешно добраться до твоего поместья, обеспечил выездные документы. Предполагалось, что он вышлет курьера с нужными бумагами, а тут…
- Ну да. А что? – девушка из Синюшкиного колодца недовольно кривится. – Я как узнала, что Эверард вернулся, сразу поспешила к нему на встречу. И не надо на меня так смотреть. Отец не мог мне отказать.
О, да, такой поди откажи. Фыркаю, вызвав у девицы очередной приступ неврологических спазмов лица.
- Я наелась, - говорю, отодвигая стул, - и, пожалуй, пойду посплю. Лию заберу с собой.
- Дорогу в комнату найдешь? – спрашивает Эвер с явным намеком на мой отрицательный ответ. А вот фигушки! Твоя невеста, вот и разбирайся с ней.
- Конечно, найду, - отвечаю с улыбкой крокодила, жующего доверчивую добычу. И подхватив Лию, счастливо что-то болтающую, выхожу из столовой.
В комнате делаю малышке кашу в бутылку, которую она счастливо выпивает и тут же засыпает, отвернувшись на бочок. Полюбовавшись на ребенка, укладываюсь с ней рядом и почти мгновенно засыпаю, сказывается усталость предыдущих дней. Впрочем, нормально поспать у меня не получается: будит настойчивый стук в дверь.
- Кто там? – спрашиваю, не желая вставать.
- Это Рудольф, - доносится приглушенно из-за двери. – Эвер сказал, что вы тяжело перенесли поездку верхом, я принес вам мазь, завтра забудете о боли.
Приходится-таки сползти с кровати и прохромать к двери. Открываю. На пороге стоит довольный собой Рудольф. Протягиваю руку для емкости с мазью.
- Ее нужно знать, как наносить. Сначала разогреть в ладони, а потом… В общем, вы сами не управитесь. Я просто обязан помочь…
И лезет мимо меня в комнату. Не поняла?! Выхватываю у мужчины банку с мазью, попутно хорошенько вывернув ему пальцы в обратную от нужной стороны. Ибо нечего эти пальцы распускать. Рудольф дергается и отступает за пределы моей комнаты, в коридор.
- Еще что-то хотите предложить? – спрашиваю, высокомерно вздернув нос.
- Прошу прощения леди. Забылся, - очень даже вежливо отвечает хозяин дома и, церемонно поклонившись, удаляется, растирая пальцы руки.
Да-а-а, я смотрю у местных жителей с этикетом не очень. Ничего, им повезло, у меня просто врожденный преподавательский талант!
Выпроводив хлебосольного владельца дома, иду в ванную, видела там большое, во весь рост зеркало. Думаю, там будет удобно мазать свои окорочка волшебной мазью, честно конфискованной у маркиза. Включаю свет, он тут зажигается каким-то странным образом, явно не электрическим, от одного касания пальцев к стене.
Останавливаюсь возле зеркала и замираю с открытым ртом. Ух ты! Это тебе не кремы от морщин корейского производства! На меня из зеркала смотрит моя помолодевшая копия. Сейчас мне с большой натяжкой можно дать лет сорок пять. Волосы отросли, стали мягче и более блестящими. И ничего удивительного, ведь в сорок пять у меня еще не было седины. Это к пятидесяти она стала появляться просто по несколько пучков в неделю.
Восторженно поправляю прическу. Божечки, уже и забыла, что у меня когда-то были такие густые и мягкие волосы. Восторженно взвизгнув, скидываю штаны, чтобы рассмотреть свой плоский живот и красивые мышцы пресса. Ура! Они есть! На всякий случай пробую их руками, чтобы уже точно исключить ошибку. Ох! Это просто нечто! Этот мир мне уже нравится. Где еще в глубоко за пятьдесят можно чувствовать себя такой конфеткой?
Прохаживаюсь перед зеркалом, поигрывая ягодичными мышцами и поглаживая животик. Даже отбитая на коне задница перестала болеть от таких радостных новостей, но я все равно ее хорошенько мажу, согревая в ладонях очень густой и пахнущий аптекой крем.