Хотя искренне считаю, что штамп в паспорте не делает брак настоящим, а его отсутствие не гарантирует свободы. Потому что люди сами решают, где начало, а где конец отношениям. Не печатями, а словами.

Это уже из личного опыта.

— Спасибо. Я… ненадолго вырвалась, — торопливо объясняю Андрею. — Скоро начнут приезжать гости.

— Да, в курсе. Праздник в два, верно?

— Ага, — киваю. — А у тебя сегодня съёмки того короткометражного проекта, который ты готовишь к фестивалю?

— Похоже, у нас перекличка, — усмехается Андрей, разводя руками.

— Или я просто нервничаю.

— Не нервничай. Беги, а то простудишься. И передай Алиске привет.

В растерянности я отступаю на шаг, а потом набираю полную грудь воздуха и всё же делаю шаг вперёд, касаясь его щеки губами. Мимолетно, в знак благодарности.

Чувствую, как Андрей чуть напрягается, словно не ожидал, но всё же мягко обхватывает меня за шею ладонью без малейшей попытки задержать.

Со своей дочерью я его, разумеется, не знакомила. Но это не значит, что мне неприятно, что он помнит о её дне рождения.

Приятно. Очень.

Я разворачиваюсь и собираюсь перебежать дорогу, но мимо меня на приличной скорости проносится машина свёкра.

До меня доходит, что за рулём был Паша, только когда я открываю ворота и вижу его фигуру, склонившуюся над багажником. Ещё я замечаю два букета. Один побольше, другой поменьше.

Издалека сложно определить сорт, но, пожалуй, это пионовидные розы. А ещё мне кажется, что один из букетов предназначен мне. Чисто по логике…

Пока я закрываю ворота, Бессонов уже уходит на задний двор. Мы не пересекаемся в доме, когда я поднимаюсь на второй этаж. Ни на лестнице, ни даже в детской. Хотя я жду свои цветы.

Когда начинают съезжаться гости, я спускаюсь вместе с Алисой.

Мы обе в нарядных нежно-розовых платьях. У нас одинаковый фасон, такой себе фэмили-лук, но вместо пышной юбки у меня приталенное миди с разрезом сбоку. Скажем так, более взрослая версия.

Среди первых гостей появляются Лика с Антоном. Антон сразу находит Пашу, и они быстро завязывают разговор.

Я наблюдаю за ним через весь зал, параллельно курируя официантов, которые сервируют стол. Несмотря на гору дел, ловлю себя на том, что по-прежнему жду свои цветы. Жду даже тогда, когда за последним гостем закрывается дверь и начинается фотосессия.

Мысль о том, что цветы могли передарить Юлии Владимировне, я отметаю. Их просто нет. Дочкины стоят в вазе на барной стойке, а моих нет.

Паша располагается в самом центре фотозоны рядом со мной и Алисой. Он в белой футболке-поло и джинсах. Меня слегка потряхивает, когда я передаю ему дочь, а фотограф просит нас встать чуть ближе друг к другу.

Я чувствую, как волоски на его руках щекочут мою кожу. Мир на секунду сужается до запаха его одеколона и знакомого ритма дыхания. Стабильного, в отличие от моего. Наверное, слишком стабильного и до чертиков раздражающего своей сдержанностью.

— Тебе помочь с чем-нибудь? — спрашивает Лика, дёргая меня за локоть, когда фотосессия подходит к концу.

Я натягиваю на лицо улыбку.

С началом беременности подруга заметно похорошела. Черты лица стали мягче, а фигура женственнее. Я была первой, кто предложил купить тест, и первой, кто узнал новость, потому что Лика делала его у меня дома.

— Нет, не нужно, — трясу головой. — Садись за стол, а я схожу в кладовку за сервировочными ложками.

Колючий взгляд впивается мне в спину, пока я суечусь даже тогда, когда в этом нет никакой необходимости. То включаю музыку, то убавляю обогрев пола. Хочется обернуться и спросить: где мои цветы? Я-то знаю, что они были, но доказать этого, увы, не могу.

Алиса ведёт себя прелестно. Не капризничает, ест, играет с детьми. Когда кто-то из родственников берёт её на руки, тянется с радостью. Вообще она у нас общительная девочка. Очень жизнерадостная и отзывчивая…

Следующим пунктом по плану идёт видеоролик, который я монтировала днями и ночами. Он собран из множества разных моментов. Чтобы его посмотреть, я задёргиваю шторы, выключаю свет в гостиной и включаю телевизор.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы ощутить, как тот самый колючий взгляд с противоположного конца стола прожигает щёку.

Не знаю, что сейчас приходит Паше в голову и почему он так пристально смотрит, но в моей — роятся самые разные мысли. От простых до слишком сложных. Например, что этот ролик делала не я, а если и я, то с помощью кого-то.

На экране мелькают кадры. Первая неосознанная улыбка в роддоме, купание в ванной, лепет, перевороты со спины на живот и обратно, смех, ползки, шаги… К моменту титров глаза предательски щиплет, а в горле першит, поэтому я включаю свет и выскальзываю на веранду, чтобы немного прийти в себя.

Здесь градусов на десять прохладнее, чем в доме. Я растираю плечи, вдыхаю свежий воздух и пытаюсь выровнять дыхание, пока изнутри доносятся аплодисменты и смех.