Последние гости детского праздника начинают собираться домой в начале десятого. Я держу дочь на руках, провожая их до прихожей. Паша, накинув куртку, выходит на улицу, чтобы закрыть за ними ворота.

Я ещё не решила, как будет правильнее — уехать с Алисой или остаться здесь на ночь, чтобы она провела больше времени с отцом. Пока же решаю, что стоит собрать вещи. И подарки, которых, кажется, уйма. Я не уверена, что всё влезет в багажник за один ход, потому что наши гости оказались очень щедрыми. Даже мои родители не поскупились и подарили большой музыкальный столик с мигающими кнопками и звуками животных.

Я… ещё многого не решила в том, что касается Алисы и Паши. Как именно они будут проводить время, когда и сколько. Я отлучила дочь от груди, и это здорово развязывает руки. Но смогу ли я быть без неё день, два, неделю или больше? Смогу ли отпускать её за границу, когда она подрастёт и начнёт говорить? Или это случится гораздо раньше?

Таких бытовых вопросов, мучающих меня, накопилось уже немало. Их нужно прояснять постепенно, по мере необходимости, но хочется сразу. Уже. Убедиться, что всё будет хорошо. Получить… не знаю, хоть какие-то гарантии.

Я не уверена, что смогу расставаться с Алисой с лёгким сердцем, если учитывать, что в Пашиной новой квартире, в его новой жизни, возможно, есть Марина. Да, я та самая сука-бывшая. Дело не в недоверии к нему. К ней, конечно.

Мы… плохо расстались. Я не видела её с сентября. С тех пор, как она улетела. Во всех соцсетях бывшая подруга у меня в блоке. Надеюсь, этот её порыв действительно стоил того, чтобы разрушить наши отношения. В конце концов, каждый сам за себя. Это не плохо, просто иногда дружба не выдерживает проверки на прочность, когда на горизонте появляются чувства. Особенно если это чувства к одному и тому же мужчине.

Включив свет в детской, я сразу замечаю цветы — те самые, которые чудом вырвала у сотрудника обслуживающей компании.

Кажется, в тепле они ожили — поднялись, расправились и теперь благоухают на всю комнату.

Опустив Алиску на пол, я подхожу к тумбе, открываю камеру и касаюсь кончиками пальцев нежно-розовых лепестков.

Недолго думая, отправляю снимок Паше. Этот поступок чисто импульсивный, и я прекрасно это осознаю.

«Спасибо за цветы. Они чудесные», — пишу, прикрепляя сообщение к фотографии.

Паша не в сети. Судя по горящим внизу фарам, он всё ещё разговаривает с Антоном на улице.

Решив не ждать ответа, я подхватываю Алиску и несу её в ванную. Так, сама того не планируя, прихожу к выводу задержаться у Бессоновых до утра, хотя Андрею говорила обратное.

Похоже, от переизбытка впечатлений за день дочери не нравится буквально всё, что бы я ни делала. Ни как раздеваю, ни как усаживаю в ванну. Не нравится ни вода, ни резиновые динозавры, ни пена. Под крик, от которого звенит в барабанных перепонках, я кутаю её в полотенце с капюшоном и отправляюсь переодевать в пижаму.

Иногда мне приходится вести себя терпеливо, хотя внутри всё бурлит. Иногда я использую разные дыхательные техники, чтобы не поддаваться раздражению. Пожалуй, в этом и заключается главный урок материнства. Прокачивать нервную систему.

Смахиваю волосы со лба, пытаясь поймать Алису Павловну на кровати и надеть ей подгузник. Со штанами возникает загвоздка, потому что я отвлекаюсь, заметив вспыхнувший экран телефона.

«Не понимаю, о чём ты», — приходит уведомление от отца моей дочери.

Ясно.

Если он хотел выставить меня дурой, то у него этого не выйдет. Щёки пылают, а пальцы подрагивают от нетерпения, пока я набираю ответ:

«Чтобы вручить букет, совсем не обязательно было устраивать такие многоходовки, как ты. Мне, между прочим, пришлось буквально отбивать его у мужика, который вывозит мусор».

«Просто не стал дублировать жест».

«А когда-то ты уверял, что у тебя нет комплексов», — с улыбкой набираю я.

Преградив дорогу убегающей от меня Алиске, чувствую, как сердце переходит на галоп. Прежде чем отбросить телефон на кровать, замечаю входящий звонок от Андрея и новое сообщение от Паши:

«У меня нет комплексов. Я зайду?»

61

Паша появляется в детской почти сразу после того, как я отвечаю ему «да».

Да, ему можно войти.

Разумеется, можно. Ради этого я здесь и осталась.

Здоровая атмосфера между родителями, даже если они больше не вместе — это лучшее, что можно дать ребёнку. И я сделаю всё, чтобы её сохранить. Буду поддерживать, питать, взращивать. Чтобы дочка никогда не росла между двух огней и всегда чувствовала себя в безопасности.

До того как Паша успевает появиться, я бросаю взгляд в зеркало.

На мне всё ещё нарядное платье и украшения. Волосы ровные, гладкие, блестящие. Не понимаю, что именно в этом его раздражает и почему он порой смотрит на меня, как на незнакомку. Но мне нравится. Очень. Сбылась моя маленькая мечта.

— Не могу её поймать, — растерянно развожу руками, когда открывается дверь. — Алиса перевозбудилась после праздника и теперь собирается играть без остановки. Особенно с кукольной коляской, которую подарили твои родители.