— Извини. Наверное, тогда слишком много всего навалилось.

— Да, очень, — киваю, соглашаясь.

Паша протягивает мне руку, когда я доклеиваю последнюю букву на стене. Свою работу он уже закончил.

Вложив ладонь в его — большую и грубую, спускаюсь со стремянки и сажусь на диван, чтобы найти те самые снимки.

Только сейчас понимаю, что никому их так и не скинула. Я была слишком расстроена и с тех пор ни разу к ним не возвращалась. Сказались послеродовой стресс, гормоны и всё прочее, что идёт в комплекте с материнством.

Наши бёдра соприкасаются, когда Паша садится рядом, широко расставив ноги. Тепло между нами ощутимо. Почти осязаемо. Оно живое, но не вызывающее неловкости или желания отстраниться. Я бы сказала, что оно уютное, несмотря на то, что пульс сбивается с ровного ритма.

Листая фотографии, я откатываюсь на год назад.

Как же мне не хотелось ехать в квартиру к мужу… Как же страшно было остаться с ним наедине после неудачного первого раза… Казалось, он будет злиться, обижать и ненавидеть. Но, как ни странно, я бы не изменила ни единого фрагмента в прошлом. Ни одного.

О том, что Алиса проснулась, сообщает видеоняня.

Я поднимаюсь на второй этаж, вынимаю её из кроватки, целую в светлую макушку и начинаю что-то монотонно рассказывать, чтобы не испугалась резкого пробуждения. Дочка тянет ко мне руки и улыбается.

Пока я переодеваю её в праздничное платье, вниз уже спускаются свёкры, готовясь встречать именинницу.

Сегодня будет много подарков, много приятных моментов…

Чуть позже, после завтрака, я прошу Пашу заехать в кондитерскую за тортом.

У меня расписан план почти по минутам — кто, когда и что делает. Поэтому, когда звонит Андрей и просит ненадолго выйти за угол дома, я замираю, не зная, стоит ли выбиваться из графика. К тому же я заранее предупредила его, что на этой неделе буду по уши в делах. Именно поэтому мы выбрались в кино ещё позавчера.

59

Я выхожу из дома всего на пару минут. Наспех натягиваю лосины и накидываю пуховик прямо на футболку.

Морозный ветер щиплет щёки, сапожки утопают в снегу. Приближением весны, к сожалению, и не пахнет.

Андрей поступил правильно, что не подъехал прямо к воротам. Всё-таки это дом моих свёкров, а я знаю, как тяжело они переживали наш разрыв с Пашей. Впрочем, переживают и сейчас, хоть Юлия Владимировна и старается быть о-очень понимающей.

Свернув влево, я перебегаю дорогу и замечаю серый тонированный седан, припаркованный у детской площадки. Вокруг ни души, но даже если бы кто-то и заметил, всегда можно было бы сказать, что это просто курьер.

Не успеваю я решить, где лучше поговорить — в машине или на улице, как дверь автомобиля открывается, и Андрей выходит навстречу, сдержанно улыбаясь.

Я до сих пор помню дату, когда мы впервые поцеловались.

Это было десятого февраля. В тот вечер, когда ушла последняя участница проекта, а следом Дарина и Лиля.

Я задержалась, чтобы навести порядок в студии. Андрей тоже не спешил. Он вообще никогда не спешил. Хотя я и не интересовалась его личной жизнью, иногда бессовестно этим пользовалась. Просила помочь что-то прибить или собрать. Из мебели, например.

Почему раньше этим занимался Паша, а теперь — нет, Андрей не спрашивал. Но, вероятно, догадывался.

Наши отношения никогда не выходили за рамки профессиональных, и всё же нам всегда находилось, о чём поговорить.

Андрей — уравновешенный, творческий и влюблённый в своё дело до безумия. Наверное, именно это нас и сблизило. Нас вдохновляет одно и то же. Для обоих творчество — это особая форма терапии.

Я рассказала Андрею, что мы с мужем больше не вместе, когда он подвозил меня домой после нашего первого спонтанного поцелуя. Тогда мне просто не хватало тепла и заботы. Я ответила на этот порыв, потому что в тот вечер мне было невыносимо одиноко.

В его поступках не было ни жалости, ни надежды. Он ничего не требовал взамен. Просто предложил попробовать быть вместе.

Я пообещала подумать.

Недели оказалось достаточно, чтобы понять, что я больше не хочу жить воспоминаниями.

Мы дважды сходили в кино и один раз на акустический концерт, где выступал друг Андрея. Раньше я никогда не бывала на свиданиях, но эти мне действительно понравились.

— Привет, — говорит Андрей, доставая с заднего сиденья огромную корзину с цветами и большого плюшевого медведя. — С именинницей.

С груди срывается смешок, когда я понимаю, что этот медведь почти моего роста.

Хватаю его за шею и волочу по снегу, оставляя за собой следы. Как донесу всё это до дома ума не приложу, но ясно одно, что легко не будет.

Как отреагируют свекры — без понятия, и я заранее продумываю, как бы проскользнуть в дом незаметно. В такие моменты я чувствую себя преступницей. Или предательницей.