— Лисёнок, посмотри, какие красивые цветочки купил тебе папа, — с улыбкой говорит Аня, присаживаясь рядом с нами. — Это жёлтый цвет. Жёл-тый. Давай посчитаем их вместе, ладно?

Один, два, три — и так далее.

Мать моей дочери считает вслух, указывая пальцем на бутоны. Тюльпанов пятьдесят один. На самом деле я просил Антона купить букеты для всех женщин в этом доме, но, видимо, мы друг друга недопоняли, потому что он привёз только один. Мне показалось правильным отдать его Алисе, хотя, учитывая её возраст, вряд ли она вообще оценит этот жест.

Ноги немеют в неудобной позе, но встать и отлепить от себя ребёнка не приходит даже в голову. Я вожу носом по пухлой щеке, прижимаю дочь к себе и украдкой поглядываю на Аню, которая, похоже, решила изменить имидж. Настолько кардинально, что я задерживаю взгляд дольше, чем стоило бы.

— Ты выпрямила волосы плойкой? — спрашиваю негромко, между делом, хотя и сам понимаю, насколько идиотски это звучит.

Аня сбивается примерно после десятого, наклоняется, вдыхает аромат тюльпанов и предлагает Алисе сделать то же самое, хотя, по моему мнению, они вовсе ничем не пахнут. Более выразительно я улавливаю запах кокоса из-за того, что расстояние между нами троими — минимальное.

— Нет, не плойкой, — отвечает она после короткой паузы.

— А чем?

— Кератин. Знаешь, что это?

— Честно говоря, нет.

— Это салонная процедура, которая разглаживает волосы примерно… на полгода.

— Зачем? — выдавливаю из себя единственное, что крутится на языке.

Прочистив горло, возвращаю взгляд к мелкой. Она забавно щурится, морщит нос и, подражая матери, тянется к цветам, чтобы понюхать. Но, судя по выражению лица, запах её не впечатляет. Вместо созерцания прекрасного Алиса с самым серьёзным видом начинает отрывать лепестки и бросать их на пол.

— Эй, дамочка, поаккуратнее, — смеётся Аня, бережно разжимая крошечные пальцы. — На цветы нужно просто смотреть и любоваться. Тем более, в этом сезоне тюльпаны стоят примерно как крыло самолёта. — Потом, уже ко мне: — Захотелось, я давно об этом мечтала. Думаешь… мне не идёт?

— Не думаю. Просто непривычно.

Резко встаю, подхватываю Алису Павловну на руки и направляюсь в гостиную, где застаю отца.

Там уже идёт подготовка к празднику — первому Дню рождения. Он состоится послезавтра, и на стене развешаны гирлянды с фотографиями по месяцам, оформленные в виде паровоза. На некоторых снимках есть и я. Особенно на тех, где дочери от одного до пяти месяцев. Потом — всё реже.

— Как долетел? — спрашивает папа, поднимаясь из кресла и откладывая в сторону бизнес-журнал. — Погода, наверное, отвратительная, да?

— Не то слово.

— Повезло, что рейс задержали всего на три с половиной часа, а не на сутки. Мой товарищ должен был вылетать на час позже тебя, но авиакомпания заранее предупредила, что вылет откладывается, потому что самолёт не успевает вернуться с предыдущего рейса.

— Сочувствую.

Мимо меня проходит Аня, оглядываясь в поисках вазы и обхватывая руками букет. Я снова смотрю на её блестящие под светом волосы, ставя брыкающуюся дочку на пол.

Пытаюсь привыкнуть. Осознать.

Не знаю, что подтолкнуло Аню к такому решению, но хочу, чтобы эти шесть месяцев прошли как можно скорее и вернулись её живые, мягкие кудри. Хотя, конечно, мои хотелки вряд ли кого-то волнуют. По крайней мере теперь.

Мы разошлись семь месяцев назад. Официально всё ещё в браке, но это скорее отметка в документах, исправить которую никак не получается. Я прилетаю нечасто, в основном на выходные. Тратить эти дни на поиски адвоката и хождения по судам нет абсолютно никакого желания.

Но мы общаемся. Не то чтобы регулярно, чаще через мать, но вполне спокойно. Без скрытых уколов. В основном на тему дочери и довольно дружелюбно.

Аня предложила остаться друзьями, чтобы мы могли без нервов решать бытовые вопросы и чтобы у дочки всегда оставалось ощущение семьи, пусть и не совсем такой, как задумывалось.

Я не знаю, как вообще можно оставаться друзьями после того, как мы перетрахались во всех мыслимых и немыслимых позах. С бывшими я никогда не дружил. Но Аня не просто бывшая. И у нас — не просто расставание. Поэтому я согласился назвать это именно таким словом.

— Садитесь за стол! — окликает мать, когда я вылавливаю Алису из ограждения с шарами.

Разница между девятью месяцами и годом — колоссальная. Я и представить не мог, что за три месяца ребёнок способен так измениться. Сколько в ней теперь движений, звуков, энергии и эмоций. Всего сразу, будто внутри включили маленький мотор.

Дочь уже вполне отчётливо говорит «мама» и «баба», подражает животным и понимает простые просьбы. В этом нет моей заслуги, но наблюдать, как она растёт и впитывает всё вокруг — охрененное чувство. Ни с чем несравнимое.

Я усаживаю её в детский стул. Замотавшись после игр, стягиваю с себя толстовку, оставаясь в одной футболке.