Несмотря на все усилия собраться и вернуться к гостям, я никак не могу поверить в то, что этот год пролетел так быстро. Будто кто-то просто перемотал плёнку в ускоренном режиме от первого крика в роддоме до сегодняшнего дня.

— Аня…

Услышав, как кто-то из персонала окликает меня, я уже почти возвращаюсь в дом, но краем глаза замечаю у бака на заднем дворе охапку цветов. Те самые пионовидные розы, перевязанные лентой.

Я замираю в движении, в мыслях, в логике.

Свекры сортируют мусор, поэтому у них есть несколько контейнеров для бумаги, пластика и стекла. Сортированный мусор часто забирают разные машины в разные дни. Именно сейчас у контейнера с бумагой возится немолодой мужчина в оранжевом жилете, собираясь забрать целый, просто отложенный в сторону… мой букет.

Я бросаюсь к нему прямо в платье и туфлях, выбегая на улицу.

— Извините, это моё, — почти вырываю цветы из рук сотрудника обслуживающей компании.

— Мне сказали отнести их на общую мусорку, — пожимает плечами мужчина. — Но я хотел передарить их жене.

— Я заберу, — упрямо тяну букет к себе. — Просто… пожалуйста, отдайте.

Во время небольшой потасовки я успеваю уколоться о шипы. Уже отогреваясь на кухне и разворачивая упаковку, смахиваю тыльной стороной ладони подступившие слёзы, но не от боли, а, скорее, от обиды.

Паша просто вышвырнул розы на мороз, как что-то лишнее. Лепестки успели подмерзнуть и потемнеть по краям, но всё равно выглядят красиво.

Я считаю, что он псих. Придурок. Какой он, всё-таки, упрямый придурок…

60

Первыми уезжают мои родители, сразу после того, как Алиса задувает свечи на торте.

За ними потихоньку расходятся подруги с детьми. Только Калинишевские никуда не торопятся.

Свёкры уходят к себе отдыхать, а мы остаёмся в гостиной у камина, распаковывая подарки. Антон с Пашей устраиваются на диване, мы с Ликой и Алисой — на мягком ворсистом ковре.

Я чувствую приятную усталость в мышцах и лёгкую пустоту в голове. Всё уже позади. Фух. Больше не нужно ни о чем беспокоиться.

Праздник прошёл хорошо. Единственное, я промахнулась с ростовой куклой в виде милого зайки. У дочки сразу началась истерика, несмотря на то, что раньше, на других праздниках, она наоборот тянулась к ним, хлопала в ладоши и визжала от восторга.

Что ж. В следующий раз буду знать, что это плохая идея.

— Надеюсь, все подготовили к нашей свадьбе хоть один элемент цвета марсала, — произносит Лика, пуская в сторону крестницы заводную машинку. — Бабушке пришлось долго объяснять, что марсала — это вообще-то не имя внука её соседки.

— Если что, у меня есть запасной шелковый платок этого цвета. Можно будет одолжить тому, кто забудет про дресс-код.

Осекаясь на полуслове в разговоре с Антоном, Паша убирает руку со спинки дивана, чуть наклоняется вперед и сцепляет пальцы в замок.

— Прошу прощения, у вас на свадьбе будет дресс-код?

— Об этом прямо было сказано в приглашении, — взволнованно отвечает Лика, поправляя волосы.

— Ясно…

— Ты получил наше приглашение?

— Получил, но… не читал детали, — признаётся Паша. — Только глянул дату и время торжества.

— Интересно, много ли ещё таких рассеянных, как ты?

— А это было важно?

Следовало предупредить его, что с беременной невестой не стоит поднимать такие темы. Особенно, если она с дотошностью контролирует всё. От оттенка одежды до того, под каким углом будут стоять таблички с именами гостей.

Свадьба уже в субботу. По срокам тянуть было некуда. У Лики началась восемнадцатая неделя беременности. И хотя я убеждала её, что на таком сроке живот обычно ещё не заметен, не учла индивидуальные особенности — у подруги он уже виден, при чем хорошо. Настолько, что корсет платья пришлось перешивать в ателье, подгоняя под новый силуэт.

— Галстук, бабочка, рубашка, — перечисляет Лика, загибая пальцы. — У тебя есть что-нибудь в этом оттенке?

— Я, как и твоя бабушка, уверен, что марсала — это имя, — с невозмутимым выражением лица отвечает Бессонов.

— Ты решил поиздеваться надо мной? Антон, скажи ему что-нибудь! Объясни своему другу! Покажи хоть примеры! Почему ты не поговорил с ним об этом раньше?

Заметив, что крёстная расстроена, Алиска приносит ей мяч.

Я прикусываю губу, пряча улыбку, и смотрю на ничего не понимающего Антона, который растерянно хлопает ресницами и не осмеливается вставить ни слова.

Эта встреча, эти дружеские перепалки вызывают во мне вспышку ностальгии. Острую, отчётливую. Наполняющую теплом.

— Мы что-нибудь придумаем, — обещаю я, касаясь плеча Лики. — Не нервничай, пожалуйста.

Подруга мечет недовольный взгляд в сторону Паши, закатывает глаза и шумно выдыхает, стараясь не сорваться.

— Что хотите — то и придумывайте. Можешь даже свой платок завязать Бессонову на шею, лишь бы дресс-код соблюдал.

— Договорились.