В чём-то Итон был прав, но он упускал из виду то, что и Светлана не так глупа. Если мачеха действительно добивается этого, то Света должна была это почувствовать до того, как взяла бы детей и отправилась к ней. К тому же, Света резко переменилась по отношению к Дмитрию. И если причина этой перемены кроется в Елизавете, тогда дело плохо. Что мачеха сказала ей? Что сделала с ней, что она так изменилась?

— Хочу заметить, эта твоя мачеха довольно терпелива. Как-то быстро она вышла за твоего отца. Не сказать, что она была старой тогда, но детей не родила. А к тебе она…

Дмитрий обратил взор на Итона. Всё, что тот хотел сказать дальше, застряло комом в его горле. Он осёкся и сменил тон своей речи.

— Говорят, мачехи в основном не особо проявляют заботу к детям мужа от прежнего брака. Многие даже бывают с ними жестоки. Более того, она ещё была молода, когда вышла за твоего отца. Могла и родить ему ребёнка. Но не родила. И к тебе относилась хорошо. Самое плохое, что она сделала для тебя, — лишь то, что вышла за твоего отца слишком скоро после того, как умерла твоя мать.

Дмитрий не мог не признать, что Елизавета Родионовна в самом деле не причиняла ему зла

В словах друга звучала истина, но он отказывался принимать её. Потому что принять эту истину для него означало оскорбить память покойной матери.

— Расспроси кого-нибудь, есть ли здесь другие деревни, — сказал Дмитрий.

Ему нужно было знать точно, отправилась ли Светлана к Елизавете. И если да, то зачем.

Итон кивнул.

— Хорошо, пойду разузнаю.

В это время Светлана была в машине и всё оглядывалась назад из опасения, что на её след нападут. К счастью, по дороге не встретилось ни одной машины.

Вскоре автомобиль остановился у дома Черкасовых. Елизавета ждала их у входа. Увидев Свету с детьми, она не решилась подойти и пригласить их в дом и осталась стоять у двери. Елизавета не знала, какие слова подобрать. Ведь когда она впервые виделась с внуками, Светлана ещё не знала, кто она такая.

Впрочем, сейчас всё по-другому.

— О! И бабушка здесь, — воскликнула Маша, подёргав мать за руку, когда увидела Елизавету Родионовну.

Светлана собрала возле себя детей, присела перед ними и посмотрела на них.

— Сынок, дочка, мама хочет, чтобы вы кое-что запомнили.

— Что запомнили? — спросил Паша.

Светлана попросила детей посмотреть на Елизавету Родионовну и торжественно представила её им:

— Теперь это ваша бабушка.

— Я знаю, мы её видели, — Паша похлопал глазами, не понимая, зачем маме понадобилось ещё раз об этом говорить.

Светлана погладила детей по голове и добавила:

— Ваша родная бабушка.

Мать Дмитрия. Их бабушка.

— Идите к ней, — сказала детям Светлана.

Паша слышал разговор Екатерины Алексеевны с Виктории Александровны и знал, что эта бабушка — приёмная мать Дмитрия. Он не мог воспринять её как свою родную бабушку, но, раз мама сказала так, то нужно её слушаться. Поэтому он взял под руку свою сестру, и вдвоём они пошли к Елизавете Родионовне.

Елизавета смотрела на детей Светланы, и её кроткие глаза наполнились слезами. Собственного сына она не видела до его шестилетия. Потом её подвело здоровье, и она ясно не помнила, каким Дмитрий был в шесть лет. Затем она выздоровела, а её сын вырос. Она упустила то время, когда он рос; упустила его самые прелестные годы детства; она не знает, когда он научился ходить; не знает, когда у него начали прорезаться зубы; не знает, когда он научился говорить и каким было его первое слово. Всё прошло мимо неё. Вся её жизнь была полна сожалений. И сейчас, когда она смотрела на тех двух детишек, что шли к ней, неясная печаль одолевала её сердце.

— Бабушка, — первая воскликнула Маша.

Она была ещё маленькая и не могла рассуждать так же, как её брат. Для неё раз мама сказала, что это бабушка, значит это бабушка.

Какой же нежный и звонкий у неё голос! Елизавета Родионовна не сдержала слёз. Она торопливо принялась вытирать их, чтобы дети не увидели её заплаканной. Она села на колени и заключила Машу и Пашу в свои объятия.

— Машенька, Пашенька, как давно я вас не видела!

Паша опустил голову на плечо Елизаветы и подумал, что не так уж долго они не виделись. Но как бы то ни было, бабушка понравилась ему, и он обнял её в ответ.

— Впредь мы будем видеться чаще.

Елизавета чувствовала тепло на душе. Её сын не позволял ей приближаться к нему.

Когда она вошла в его семью, он был холоден с ней как лёд. Сейчас, для неё было счастьем обнимать его детей.

— Пойдёмте в дом.

Елизавета Родионовна поднялась с колен и взяла детей под руки. Маша подняла голову и спросила её: