Если Елизавета хочет выйти за Илью, то он сделает так, что дело ее семьи должно исчезнуть и никогда больше не должно появляться на этом свете.

Светлана поняла, почему на рынке было так мало этой ткани.

— Не могла пренебрегать их семьей, сейчас все осталось по-прежнему. Если ты научилась, то лучше не нужно этого делать. Боюсь, что если об этом узнают, то… — ее руки невольно задрожали.

Елизавета помнила все так, будто это было вчера. Она съёжилась от страха, когда вспомнила обо всем этом. В те годы ее жизнь погрузилась во мрак. Она знала меры Фадея и сталкивалась с ними. Она не хотела, чтобы он следил за Светой. И уж тем более не могла смотреть, как ей что-то угрожает.

— Ещё не поздно. Обучиться не страшно, но это никто не должен узнать.

Светлана наклонилась и положила подушку себе на ноги, сжав в руках.

— Вы должны верить Диму, верить мне. Это может быть опасно, но мы обязательно должны преодолеть это. Чтобы остаться рядом с сыном, вы бросили мастерству своего рода. Теперь я знала всю правду, я постараюсь сохранить технику этой ткани ради вас, и ради вашей семьи. Чтобы оно осталось и дальше на этом свете и не забылось.

— Глупая. — Елизавета погладила Свету по голове

— Сейчас я лишь надеюсь, вы с Димой и с детьми будете счастливо жить вместе.

Больше она ничего не хотело, не было ничего важней спокойствия и здоровья близких.

Светлана замолчала. Но для себя она решила, что не может позволить делу родителей Елизаветы исчезнуть.

— Уже поздно, не хочешь пойти спать? — сказала тихо Елизавета:

Светлана кивнула в ответ. Она сняла халат, тапочки и легла на кровать вместе с Елизаветой. Елизавета накрыла ее одеялом, а Светлана повернулась и посмотрела на неё:

— Когда мы впервые встретились, я сразу заметила, что вы особенная.

Она отличалась от любовницы, какую видела раньше Светлана.

Елизавета погладила Свету по лбу. Заправив волосы со лба за ухо.

— Я всегда хотела дочь.

Сейчас, когда сын взял в жены такую хорошую девушку, ее мечта почти исполнилась.

Светлана улыбнулась, ее брови и глаза приподнялись, выглядев очень красиво. Она начала ластиться с Елизавете:

— Значит я буду вашей дочерью, можете направить всю свою любовь на меня.

— Да, так и сделаю. Я уже отдала тебе сына. — Елизавета тоже улыбалась, а в глазах у неё были на мокром месте.

— Почему меня сосватали с Дмитрием? — неожиданно спросила Светлана.

Однажды она спросила Викторию, но та ничего ей не ответила.

— Я тоже не знаю. Спрашивала у Ильи, почему выбрали тебя, но он ничего не ответил. Мне кажется, что это как-то связано с Анфисой. Может быть, твой отец знал его, или какие-то другие твои родственники.

Светлана глубоко задумалась. Вначале Викторию со всем наследством ее семьи выдали за Макара. Однако она никогда не упоминала о родительской семьи.

Если семья жены была такой влиятельной и была связана с Ласман, как Макар так просто смог выслать ее с дочерью за границу?

Светлана покачала головой:

— Я никогда раньше не слышала о таких родственниках, связанных с Ласман.

— Возможно, это твоя судьба. Не думай об этом, хорошенько выспись.

Светлана кивнула. Эта ночь была такой же, как обычно, очень тихой, но девушка так и не заснула. Она не спала всю ночь. Елизавета тоже, она лишь притворялась, что крепко спит.

Утром Вениамин Родионович приготовил для них завтрак в приемной и принес им туалетные принадлежности. Они умылись перед тем, как выйти из комнаты.

Вениамин посмотрел на то, как они вместе вошли, и понял, что их разговоры не прошли даром.

— Ну как, вы обсуждали целую ночь?

Елизавета искоса взглянула на него:

— Не думай, что все кончено. Если Света будет в опасности, не вини меня в том, что я пожертвую родственными отношениями с тобой.

Вениамин знал, что он должен сестре, и на этот раз не стал с ней спорить:

— Ладно, идите к столу. А то остынет и будет невкусно.

Он поприветствовал Свету:

— Это наше фирменное блюдо. Ты за все время, что была тут, ни разу его не попробовала. Сегодня ты должна воспользоваться этой возможностью.

— Хорошо. — улыбнулась Светлана и поставила перед ним молоко. — Вы тоже ешьте побольше.

Раньше она относилась к нему только как к учителю. Теперь, когда она узнала его статус, у неё появилось ещё больше уважения к нему.

— После еды мы вернемся обратно. — сказал Вениамин Свете и посмотрел на свою сестру. — Когда ты уезжаешь?

Елизавета была немного смущена.

Она медленно жевала. Вениамин с первого взгляда понял то, о чем она думала: