Передо мной аккуратные ряды зелени - пышные кусты помидоров, стройные стебли лука, раскидистые листья тыквы, пышная капуста и, кажется, морковь.

— Держи двумя руками, направляй низко. Не забывай - на листья не лей, заливай под корень, — бубнит Хью, наставляя.

Я киваю и направляю шланг вниз, стараясь держать струю ровно. Вода шипит, встречаясь с сухой землёй, и быстро впитывается, оставляя за собой тёмную влажную дорожку.

Сначала я чувствую себя глупо: стою посреди грядок со спутанными волосами, в деревенском платье, с лицом, нарумяненным солнцем и капельками воды на щеках. Но потом… становится почти приятно. Меня затягивает процесс. Есть в нем что-то умиротворяющее.

Прохожусь вдоль одной грядки, потом второй, третьей…. Маленькие капли воды прыгают с листьев, блестят в лучах солнца, и где-то за домом поёт петух. Полагаю, тот самый.

— Смотри, не перелей, — снова звучит хриплый голос Хью, — иначе корни загниют. Тогда Райвен тебя точно на суп пустит.

Я фыркаю. — О, мило. Надеюсь, он добавит туда морковки.

Хью смеётся. Настоящий, хрипловатый, тёплый смех. Кажется, он начинает меня принимать.

Шланг тем временем вырывается из моих рук - на секунду я теряю хватку, и струя воды с глухим "Пшшш!" обрызгивает ботинки Хью.

Он вздрагивает, но вместо того, чтобы заорать, только качает головой. — Дафна, ручки-то у тебя слабые. Поди, тяжелее веера ничего не держали отродясь.

— Вы бы осторожнее были, — невинно улыбаюсь я. — А то и с ног до головы облить могу.

Он смеётся снова, но с лёгким ворчанием уходит за сарай, а я возвращаюсь к поливу.

Потом наступает очередь прополки.

— Тяпка - вон там, на крючке, — говорит Хью, указывая на тёмное помещение под навесом, где развешены всякие зловещие штуки - грабли, вилы, какие-то крюки и штыри, похожие на пыточный инвентарь. Я бочком пробираюсь, хватаю самую милую на вид тяпку и возвращаюсь к грядкам.

— Только аккуратно. Не выполи то, что полезное, — бубнит Хью. — Я ж потом всё пересаживать не стану.

— Я не глупая, — бурчу я, опускаясь на корточки. И тут же осознаю, что понятия не имею, кто тут сорняк, а кто драгоценная морковь или петрушка.

С виду - всё зелёное. Всё живое. Всё растёт. А вот что нужно, а что - паразит, понять пока не просто. Выбираю самую подозрительную траву и начинаю методично её выковыривать.

Земля мягкая, но корни у сорняков упрямые: цепляются, не отпускают. Я тяну, тяну - и…

— Уф! — кубарем заваливаюсь назад, с пучком зелени в руках и грязью по локоть.

Из-за ближайшей грядки раздаётся сдавленное похрюкивание. Хью. Конечно. Стоит, опершись на грабли, давится от смеха.

— Смотрю я на тебя, барышня, и думаю: за что мне такое счастье привалило, — говорит он и осуждающе цокает языком. — Не топчи грядки, давай полегче. И не валяйся. На тебя ж нарядов не напасешься.

Я встаю, вытираю лоб тыльной стороной руки, но только размазываю грязь еще больше. Шикарно.

— Да если бы мне выдали перчатки и нормально объяснили, что и как делать, я бы уже давно закончила, — фыркаю я, возвращаясь к грядке. — Перчатки вон в корыте, но уже поздно, — усмехается Хью.

Прополка - процесс медитативный, но требующий выносливости. Особенно, когда над ухом ворчит один вредный дядечка. Проходит пятнадцать минут, и я чувствую все мышцы в ногах сразу и по отдельности. Проходит полчаса - и я клянусь, что слышу, как хрустит моя спина. Но не сдаюсь.

В какой-то момент тяпка выскальзывает из руки и приземляется остриём в землю… прямо рядом с ногой.

— Оу! — подпрыгиваю я.

Солнце палит, спина ноет, ладони грязные, ногти - ужас, а я всё ещё сражаюсь за чистоту грядок.

Но знаете что? Мне почти нравится.

Почти.

Если не считать, что я в поту, пыли, колючках, и Райвен наверняка наблюдает из окна и потешается, как я сражаюсь с лопухом. Судя по шевелению штор в его окнах, он точно где-то там. И наверняка ухмыляется.

— Всё, достаточно, — Хью стоит рядом, щурясь в небо. — Полдень. Перерыв. Если сейчас не поешь, то свалишься прямо на редиску.

— Это будет героическая смерть, — шепчу я, отряхиваясь. — Точно-точно, — посмеивается он и кивает в сторону кухни. — Давай, барышня. Заслужила похлёбку.

Я выхожу с огорода, отряхиваю ладони от сухой земли и тянусь вверх, разминая затёкшие плечи. Солнце уже высоко, пышет мне в лицо жаром.

Хью велел идти обедать, и я с удовольствием ухватилась за эту идею. Скоро… скоро я снова окажусь в кухне, где пахнет супом, жарким и корицей, где прохладный кувшин с компотом ждёт на столе.

Но не успеваю дойти и до калитки, как сзади раздаётся знакомый скрипучий голос:

— Эй, красотка!

Я замираю, сердце в груди мгновенно сжимается. Оборачиваюсь.