Ведь я родилась, как говорили, пустышкой! Матушка выписывала десятки магичек, папенька приводил ко мне целые делегации знакомых колдунов, и всё впустую. Только руками разводили. Ни искры, ни капли дара.

А теперь, пожалуйста - молнии из пальцев, мерзавцев всяких по двору разбрасываю, как пугала после шторма!

Едва поспеваю его шагами дракона, спотыкаясь на гравии, уставшая, грязная, с комком в горле. Но я не смею жаловаться.

Он молчит, и от этой тишины внутри всё сжимается. Молчание Райвена хуже, чем гнев. Зубы от страха начинают постукивать.

Мы входим в дом. Полумрак холла встречает прохладой, контрастирующей с горячей ладонью, всё ещё сжимающей мои пальцы. На секунду Тенаргос останавливается, разворачивается и прожигает меня взглядом.

Я поджимаю губы, но не отвожу глаз. Боюсь, да. Но и упрямство не сдаёт позиций.

Он наклоняется ближе. Слишком близко.

Его горячее дыхание касается щеки, а голос низкий, рокочущий:

— Иди. Обедай. Потом - в мой кабинет.

Я вскидываю голову.

Что?! Зачем это?

Нет!

— Но у меня же… прачечная, — лепечу я, — и… и яйца! Мне нужно в курятник!

Райвен медленно, осторожно поджимает губы, а затем прищуривается, словно сдерживая смех или раздражение. Или и то, и другое.

— Дафна, — тянет он, и его голос становится мягким, бархатным… и гораздо более пугающим. — Ты не ослышалась. В кабинет. После еды.

Я пытаюсь отступить, но он не отпускает руку.

— Ты в моём доме. А здесь не ослушиваются приказов. Моих приказов. Я надеялся, что ты поняла это ещё вчера.

Сердце начинает биться так громко, что, кажется, слышно всем вокруг. Меня тошнит не от страха, а от смеси смущения, тревоги и… непонятного предвкушения.

— Ты поняла меня? — спрашивает Райвен, останавливаясь в полушаге от меня. Его золотые глаза - пылающие, полные чего-то… первобытного.

Я громко сглатываю. Впечатлилась.

— Зачем? — выпаливаю на одном дыхании и сжимаю пальцами ткань платья.

Райвен сощуривает глаза.

— Я тебе еще и объяснять должен? Что ж, ладно. В моем кабинете мы решим, как дальше следует с тобой поступить, Дафна. Работа во дворе тебе не подходит, я ошибся. Потому придумал для тебя кое-что… другое, — в его глазах появляется хищный блеск. — Такой ответ тебя устроит?

Коротко киваю.

— Но мне нравится работать во дворе… — последняя отчаянная попытка пресекается его пылающим взглядом.

Прерывисто вздыхаю и опускаю голову, соглашаясь.

Он медленно указывает подбородком в сторону кухни.

— Иди на обед. И не задерживайся. Я жду тебя, Дафна, — мурлычет мне в след дракон.

Я разворачиваюсь, чувствуя, как его взгляд сверлит мою спину, и едва не падаю - так сильно дрожат ноги. По спине скользят мурашки, а колени предательски подгибаются.

Он же просто мне новую работу придумал, да? Ничего непристойного, верно? Или … нет?!

Глава 20

На кухне тепло, вкусно и пахнет так сытно, что желудок жалобно скручивается, напоминая - он, вообще-то, не ел с самого утра.

В воздухе витает аромат свежего хлеба, тушёных овощей с душистыми травами и густого мясного соуса с луком, розмарином и чем-то ещё - корицей? Нет, мускатным орехом. Или и тем, и другим.

На столе дымится большая миска с жареным картофелем, грубые керамические тарелки с кусками мясного рулета, щедро политого соусом, и ароматный горшочек с запечённой фасолью. Рядом - резная деревянная хлебница, набитая ломтиками ещё тёплой буханки. Сливочное масло, в которое так приятно его макать.

Я устраиваюсь в уголке за длинным деревянным столом, скромно поджав колени, и украдкой поглядываю на остальных. Хью, развалившись на стуле, размахивает вилкой в воздухе, рассказывая что-то забавное, а Доркас ворчит: «Аккуратнее, ты кому-нибудь так в глаз попадёшь» — и пододвигает ему ещё картошки.

У плиты суетится пожилая женщина с косынкой на голове - молчаливая, но с добрым лицом. Кажется, она отвечает за выпечку. Второй слуга - долговязый парень с зачёсанными назад волосами - только и делает, что жуёт и изредка кивает в знак согласия.

Я наблюдаю, как они едят, смеются, спорят - по-домашнему, по-семейному. И думаю, что…

Мне ужасно страшно.

Потому что где-то там, за стенами этой уютной, пахнущей травами кухни, меня ждёт Райвен Тенаргос.

И у меня нет ни малейшего представления, зачем.

Может, отругает? Будет угрожать? Снова приставать? А может, потребует объяснений - откуда во мне магия? Или… нет, ещё хуже. Потребует расплаты. Ведь он ясно сказал: за убежище нужно платить. А раз работать я не могу, то он вправе потребовать иной компенсации.

Постель? Он заставит меня прислуживать ему в постели?!

Вилка дрожит в руке, и я спешно откусываю кусок хлеба с фасолью, чтобы не начать грызть ногти.

Доркас тут же поднимает на меня строгий взгляд:

— Ну, жуй быстрее, а то бельё закиснет. Пошевеливайся.