Я смотрела на него. На моего темного властелина, ставшего просто мужчиной, с усталостью в глазах и упрямой нежностью.

— Ты дурак, — сказала я, улыбаясь сквозь слезы, чувствуя, как внутри снова просыпается надежда.

— А ты — моя жизнь, — ответил он, целуя меня, и в этом поцелуе было столько тепла, что оно словно заполнило всю комнату. — И я люблю тебя. Любую.

Эларион

Карета медленно катилась по тракту, направляясь к столице северного государства, одного из наших соседей. Ветер мягко трепал волосы, а воздух пах свежей травой и далекой грозой. Дина сидела впереди, прижавшись ко мне, ее волосы — отросшие, темные, с легким рыжим отливом, будто подсвеченные закатом, — развевались на ветру. Стоило нам вернуться обратно из ее мира, как болезнь отступила, будто не бывало, и только волосы, верней их отсутствие напоминали о том, что произошло.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила она, не оборачиваясь, но я чувствовал, как она напряжена. — Сейчас, когда у тебя больше нет былой силы?

— Я не хочу войны, — сказал я, вдыхая родной, живой запах ее волос. — А они — да. Значит, придется напомнить, кто я. Они не знают, что я больше не всесилен, но у меня есть ты.

— Да уж, я напомню им, кто ты, — усмехнулась она, и в ее голосе прозвучала та самая уверенность, от которой даже тьма отступала. — Ведь моя магия никуда не делась.

Я усмехнулся, ощущая непривычную легкость.

— Ты слишком много на себя берешь, королева. Не стоит рисковать понапрасну. У нас все еще есть армия и наши маги.

— А ты слишком осторожничаешь, — бросила она, чуть повернув голову, и в ее глазах мелькнула озорная искорка. — Ты думаешь, я не вижу? Ты боишься, что больше не сможешь разговаривать с ними на равных. Что ты уже не тот.

Я не ответил. Потому что она была права.

Сила ушла в тот момент, когда я открыл тот чертов портал. Тьма больше не рвется из меня при каждом вздохе, и я не могу сжечь целую армию одним лишь взглядом.

Но я могу смотреть на нее, и это главное.

***

Первым был король Севера. Он встретил нас в тронном зале, окруженный генералами, картами и планами вторжения, а в воздухе витал запах металла и его амбиций.

— А, — сказал он, усмехаясь, и его улыбка была острой, как лезвие. — Король Эларион пришел просить мира?

Дина шагнула вперед, и в зале вдруг стало тише, будто кто-то приглушил все звуки.

— Нет, — сказала она мягко, и ее голос прозвучал спокойно, как ровная гладь озера. — Он пришел предложить нечто иное.

Я почувствовал что-то даже сейчас, когда магия покинула меня. Невидимое, как дуновение ветра, которое едва касается кожи, но меняет все вокруг.

Король замолчал. Его глаза на мгновение стали пустыми, будто кто-то стер из них все мысли.

— Я… — он сел, плечи его вдруг обмякли. — Я вдруг понял… что война — глупость. Что мне хватит и своей земли.

Генералы переглянулись. Один попытался заговорить — и Дина посмотрела на него.

— Да, — сказал он тихо, опустив взгляд. — Вы правы. Глупость.

Так было с каждым. Юг. Запад. Восток.

Она не угрожала. Не колдовала в привычном смысле. Она касалась их разума мягко, почти незаметно, не трогая память, просто меняя их мысли. Стремления и побуждения. Добиваясь мира без крови и долгой войны.

И я был безумно рад, что она на моей стороне, ведь ее магия оказалась оружием пострашней моей тьмы.

***

После очередного визита мы вернулись домой поздно. Луна висела над замком, как серебряный глаз, бесстрастно взирая на мир, а воздух был прозрачным и свежим, будто после дождя. Мы сидели на балконе, пили чай, и пар от чашек поднимался тонкими струйками, растворяясь в ночи.

— Ты — опасная женщина, — сказал я, глядя на жену и чувствуя, как сердце наполняется теплом, которое раньше казалось мне слабостью.

— А ты — слишком недоверчивый, — усмехнулась она, но в ее улыбке не было насмешки, лишь нежность.

Дина вдруг посмотрела в чашку, сжав ее так крепко, будто искали опору. Пауза затянулась, и мне отчего-то стало не по себе.

— У меня есть для тебя новости, — тихо сообщила она, и голос ее дрогнул, будто она боялась того, что скажет.

Я подтянул ее к себе поближе, обнимая, и заглянул в глаза.

— Что? Говори, не заставляй меня нервничать.