Фиктивный брак, или Я стала ассистенткой злодея

Глава 1

— Это еще что за чертовщина? — чей-то злой, незнакомый голос прозвучал над ухом, будто удар хлыста. — Какого дьявола тут происходит?

Слова донеслись будто издалека, и я с трудом собрала в кучу мысли, пытаясь разогнать туман в голове.

Хотела бы я тоже это знать. Я ведь заснула на операционном столе. Зная, что могу не проснуться. Может, это предсмертные галлюцинации? Тогда почему я чувствую собственное тело? А еще холод такой, что аж трясет. Но что самое удивительное, у меня ничего не болит!

— Похоже, все-таки нужна была жертва, — снова донеслось до меня чье-то рычание. — Проклятье! Может, эту девку использовать?

Я не стала обращать на странный голос, несущий какую-то ерунду, внимания, сосредоточившись на собственных ощущениях. Столько времени я боролась с болью, и теперь, когда она исчезла, это просто непередаваемо!

Пошевелив рукой и убедившись, что тело меня слушается, я с удовольствием потянулась, как кошка. Ох, не знаю, что там со мной сделали доктора, но я будто заново родилась!

— Эй, долго ты тут валяться будешь? Вставай, я знаю, что ты очнулась!

Я поморщилась, начиная раздражаться. Снова этот назойливый глюк. И чего прицепился?

Но тут вдруг я ощутила вдруг чье-то бесцеремонное прикосновение к своему телу, и внутри все похолодело. Кто-то нагло лапал меня, сжимая ягодицы с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки. А я ведь совсем голая! И куда, черт побери, подевалась больничная сорочка?

— Ну, вставай, я сказал! — рявкнули над ухом. А потом этот нахал больно ущипнул меня.

Взвизгнув, я распахнула глаза, резко сев на месте. И в изумлении уставилась на стоящего рядом мужчину. Голова гудела, в висках стучала кровь, а перед глазами все плыло — но даже сквозь эту пелену я сразу увидела его.

Он стоял у изголовья каменного ложа, на котором я лежала: высокий, широкоплечий, в странном белом одеянии с узором, похожем на старинный камзол. Лицо у него было красивым, но каким‑то хищным: резкие скулы, прямой нос, глубоко посаженные глаза, в которых читалась холодная, расчетливая жестокость. Длинные светлые волосы, отливающие серебром в тусклом свете факелов, ниспадали на широкие плечи.

Брови сошлись над переносицей, тонкие губы сжаты недовольно, а ледяной, колючий взгляд пронизывал насквозь. В нем не было ни любопытства, ни интереса, только раздражение и какая‑то усталая злость, будто я успела его утомить одним своим присутствием — и теперь он размышлял, стоит ли тратить на меня время или лучше сразу избавиться.

— Кто ты? — выдохнула я, отчаянно пытаясь прикрыться руками.

Но мужчина и не подумал отвернуться или хотя бы сделать вид, что он смущен. Его наглый взгляд, равнодушно скользящий по изгибам моего тела, обжигал, заставляя сгорать от стыда. Я почувствовала себя уязвимой, но вопреки всему низ живота сладко сжался.

Да он даже в глаза мне не смотрел, гад такой!

— У меня тот же вопрос, — мрачно усмехнулся незнакомец, наконец, подняв на меня голову. — Почему вместо Кхароса здесь появилась ты? Кто ты такая, чтоб тебя!

Я невольно сглотнула. Мужчина не шевелился, но от него так и веяло угрозой — не притворной, а самой настоящей, привычной, будто он каждый день имел дело с теми, кто ему мешает. И сейчас я, очевидно, оказалась в их числе.

— Кхарос? Кто это? — растерянно пролепетала я в ответ, и огляделась, обняв себя руками. — А где это я?

Подземелье, в котором я очутилась вокруг выглядело так, словно его не достроили и бросили много лет назад. Грубая каменная кладка стен, кое‑где покрытая пятнами мха и лишайника, грязный пол. В трещинах мерцали странные голубоватые грибы, испускавшие тусклый свет, — они дополняли неровное пламя факелов. А вдоль одной из стен тянулись старые полки с пыльными свитками, склянками с мутными жидкостями и склянками с непонятным содержимым. Воздух был сырым и холодным, с привкусом плесени и металла, а где‑то вдалеке слышался звук капающей воды.

Мне стало совсем не по себе. Будто в темницу попала — или в логово зверя.

Лицо мужчины потемнело, и он медленно наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Я нервно дернулась, когда его серые глаза вдруг заволокло тьмой, а сам он прошипел мне в лицо:

— Вопросы тут задаю я! Отвечай, кто тебя послал! И советую говорить правду — я чую ложь за версту. Одно неверное слово — и ты отправишься в подземелье к моим псам. Они давно не ели свежего мяса.

Его рука резко схватила меня за подбородок, заставляя поднять взгляд. Пальцы впились в кожу — жестко, властно, без намека на нежность. В этом прикосновении было что‑то одновременно пугающее и волнующее — первобытная сила, от которой перехватывало дыхание.

И тут мне на плечо упала рыжая прядь волос. Моих волос, которые мне остригли перед операцией!

Мир вокруг ухнул в бездну, и я снова отключилась. А последней мыслью было: «Нет, у меня точно галлюцинации!»