– Отправили за тобой. Вернон заявил, что без твоего разрешения из замка ничего нельзя забрать. Ты хозяйка и всем распоряжаешься.

– А господин Мейн не пожелал с этим разобраться?

Раиса зачем-то оглянулась через плечо, словно опасалась обнаружить грозного колдуна в гостиной.

– Кажется, они не хотят, чтобы скандал до него дошел.

– Ладно, пойдем распорядимся, – вздохнула я и выдвинулась из покоев, пока усилиями темных приспешников наша ожившая мама не прописалась на веки вечные в посудной горке.

Возле дверей гостиной собрался весь штат прислуги и с любопытством следил за скандалом. Тобольд был на месте, и новая кухарка его подпирала. Пришлось всех потеснить, а заодно шугануть. Слуги рассыпались в разные стороны, словно световой шар, потревоженный резким движением, но стоило переступить порог, как за моей спиной они снова сомкнулись.

Обстановка царила озверелая: Хэллавин закрывал собой шкаф, а жадная до чужого богатства дамочка громко вещала, что чайник достался ей от прабабушки. Она его дескать забыла, когда уезжала из замка, и оставлять в руках чужих людей семейную реликвию не намерена. Вернон с каменным лицом пытался выступать голосом разума, но, по всей видимости, безуспешно.

– Что за переполох? – громко спросила я, привлекая внимание.

– Хозяйка пожаловала, – оглянувшись, с неприятной усмешкой прокомментировала Вайолет (или как там ее зовут по-настоящему?). – Я хочу забрать свое. Этот чайник…

– Из вашего приданого, – подсказала я. – Помню, вы уже говорили. Забирайте.

– Что? В каком смысле? – в два голоса воскликнули Вернон с Хэллавином.

Секретарь выглядел так, будто ему плюнули в самую душу. Вернон одной рукой схватился за сердце, а другой начал шарить в кармане, точно пытался найти валидол и положить под язык. Народ в дверях удивленно загалдел. Пришлось пронзить их укоряющим взглядом и строго спросить:

– Вы еще здесь?

– Госпожа Мейн, не бережете вы хозяйские ценности! – в расстройстве рубанув рукой воздух, объявил Тобольд и с гордым видом исчез из дверей.

Остальные тоже не заставили повторять еще раз. Раиса кинулась следом за поваром, видимо, доказывать, что хозяйку надо кормить. Желательно, вкусно и сытно, чтобы она снова не попыталась отдать двуединому богу душу, как случилось в доме у родителей. Уверена, горничная непременно расскажет эту слезливую историю, доказывая, что я не глупая, а просто чуть-чуть блаженная.

– Но, Вайолет, предупреждаю сразу: чайник забираете с концами, – потребовала я. – Назад мы его не примем.

Она дернула уголком алых губ.

– С чего бы мне возвращать свое приданое?

– Леди Мейн, с вашего позволения… – вклинился Хэлл.

– С моего позволения чайник отправляется в карету к своей хозяйке, – перебила я. – Отнесите, пожалуйста, господин секретарь.

– Я сама вполне способна нести свою собственность, – фыркнула Вайолет.

– Лучше мы. Помогите леди, Хэллавин, – вежливо попросила я, и с мрачной миной он раскрыл створки. – Только осторожно. Вещь ценная и хрупкая. Не уроните.

Секретарь попытался поднять чайник с полки и, резко повернув голову, одарил меня откровенно изумленным взглядом. Я выразительно кивнула, требуя помалкивать и уже оттащить посудину в карету.

Хэлл кашлянул в кулак, потер переносицу, видимо, собираясь с моральными и физическими силами, и все-таки поднял мою ненаглядную свекровь.

– И крышку не сдвигайте, – вкрадчиво велела я.

По-прежнему озадаченный секретарь, вечно что-нибудь или кого-нибудь тягающий по замку, двинулся на выход. Вернон с исключительно скорбным видом пошагал следом, словно провожал чайник в последний путь. Только веночка не хватало или вазочки из моей гостиной с обрезанными еловыми прутиками.

– Прощайте, леди Мейн, – поправляя на руках тонкие кружевные перчатки, проговорила Вайолет, но вдруг сделала ко мне шаг и шепнула на ухо: – Беги от него! Он страшный человек…

– Он тебя напугал, что ли? – с иронией уточнила я.