Кабинет выглядел неприветливым, неуютным и сумрачным, несмотря на два больших окна. Казалось, свет с трудом пробивался в помещение. На глухих дверцах закрытых шкафов тревожным алым цветом светились вырезанные символы, и без меток-крестов было очевидно, что соваться в шкафы не следовало. Одна стена, затянутая в кожаные обои с тиснением, оказалась абсолютно пустой, словно раньше возле нее стояла большая картина. По всей видимости, злосчастный портрет Ивонны Артисс.

– Смотрю, ты источаешь энергию, – хмыкнул Фостен.

– И готова продолжить наш вчерашний разговор, – заявила я.

Он указал на невысокое кожаное кресло напротив массивного письменного стола и неожиданно запер дверь на ключ. Видимо, не хотел, чтобы нам помешали.

Усевшись, как можно удобнее, в смысле, нормально, а не на краешек сиденья, я пристроила на коленях черную папку и дождалась, пока муж займет место хозяина кабинета. Невольно взгляд зацепился на кинжал с костяной ручкой и длинным острым клинком, лежащий на бумагах. Видимо, Фостен вскрывал им письма, но, подозреваю, с таким же успехом использовал для темных ритуалов. Или как колдуны творили черную магию? Продемонстрировать ведь отказался.

– Выбрала место, где хочешь жить? – спросил он и начал складывать письма.

– В Рокнесте, – ответила я.

– Прекрасный выбор, – машинально похвалил Фостен.

– Абсолютно с тобой согласна.

Он замер на мгновение, поднял голову и вперил в меня острый взгляд.

– Ты сказала: Рокнест?

– Полагаю, теперь ты меня слышишь, – с издевательской улыбкой заключила я и, приподняв папку, привычно сложила ногу на ногу. – Начнем разговор?

Усмехнувшись, Фостен откинулся в кресле, уперся локтями в подлокотники и сложил пальцы домиком.

– Я весь во внимании, госпожа Мейн.

В светлых глазах действительно светился интерес.

– Правильно ли я понимаю ситуацию? – тщательно подбирая слова, заговорила я. – Как только мы разведемся, и для светского мира ты снова станешь вдовцом, твой дорогой дед дождется конца траура и в следующем году найдет очередную невесту. Сколько раз ты собираешься жениться?

– Пока королю не надоест? – с ироничной улыбкой ответил он вопросом на вопрос.

– А если ему не надоест, то в конечном итоге король стар и тоже смертен, – копируя его насмешливый тон, заключила я. – Но пока он с нами и женит внуков, каждой новой супруге ты будешь предлагать свободу и щедрые отступные. Все верно?

– Я могу себе это позволить, – протянул Фостен.

– Не спорю, – я подняла ладони в располагающем жесте, – но ты решил обеспечить жильем и счастливой жизнью всех незамужних аристократок королевства? Очевидно, если раз за разом делать одни и те же шаги, получишь тот же самый результат. У меня появилась отличное решение вашей проблемы, господин Мейн! И оно сильно облегчит вам жизнь.

– Продолжай, – медленно кивнул он, поглядывая на меня из-под ресниц.

– Я готова остаться в замке и изображать твою жену, – объявила я с таким видом, словно делала ему огромное одолжение. – Будем жить как добрые соседи, а при острой необходимости разыгрывать нежно влюбленных супругов. И когда ты овдовеешь, станешь так искренне горевать по обожаемой пятой жене, что даже у короля не повернется язык заговорить о новой женитьбе. Что скажешь?

– Неожиданное предложение, – резюмировал он после паузы, за которую у меня успели вспотеть ладони.

– Зато оно явно лучше твоего.

– И как долго ты предлагаешь изображать крепкую семью?

– Три года, – не моргнув глазом, объявила я.

Фостен буравил меня пристальным взглядом, словно пытался угадать мысли и понять, на чем его пытаются наколоть.

– Зачем тебе это, Ивонна? – наконец прямолинейно спросил он.

И вдруг стало ясно, что задвинуть речь про гуманизм и сочувствие к измученным женитьбами темным магам с дурной репутацией не удастся.

– Буду честной…

– Пожалуйста, – кивнул он.