– Помогите переписать документ для моего мужа. Нам предстоит важный разговор. Хочу быть во всеоружии.

– Сервиз на тридцать персон! – вдруг выдвинул требование секретарь.

– Вы весь Рейванд решили из этих тарелок накормить? – слегка опешила я. – На шесть!

– На двенадцать! – заспорил он.

– Ладно, – вздохнула я и специально потянулась к каталогу. – Сама перепишу. Просто у меня почерк неразборчивый…

– Хорошо, страшная вы женщина! – Хэллавин выдернул разноцветный буклет из-под моих пальцев. – На шесть, но ни персоной меньше! И не пытайтесь заявить на него права, когда будете уезжать в лучшую жизнь!

– Зачем мне ваши тарелки? – не поняла я.

– Каждая – буквально каждая! – новая хозяйка после ритуала обязательно увозила из замка или мебель, или посуду, а хозяин… – в его голосе прозвучала смесь отчаянья и возмущения, – позволял им разворовывать… кхм… хозяйство.

– Я не претендую на ваш сервиз, – самым доверительным тоном уверила его. – В идеале мне вообще не придется отсюда уезжать.

Мы встретились глазами. Хэллавин вопросительно изогнул брови, я заговорщицки кивнула, мол, дело говорю.

– Приступим? – предложила ему.

После первого пункта, написанного знакомым вычурным почерком, секретарь поднял голову и бросил на меня говорящий лучших любых слов взгляд. Я кивнула, молчаливо уверяя, что он не ослышался, и продолжила диктовать. Однако пристроилась сбоку, чтобы видеть, не пытается ли хитрый приспешник злодейски изменить текст по своему усмотрению.

– Госпожа Мейн, – прослушав третий пункт, отложил он перьевую ручку и ослабил узел галстука, – вы уверены?

– Уверена.

– Хозяин меня проклянет, – вздохнул он, вновь берясь за перо и обмакивая его в чернила.

– Мало вы себя цените, – покачала я головой. – Ему не нужен новый приспешник.

– Конечно, я ведь очень хороший секретарь, – вздохнул Хэллавин. – И грамотный.

– В смысле, Фостен наверняка пожалеет времени на обучение нового приспешника. Вы уже знаете все его закидоны, он к вам привык. Проще будет вас не проклинать, а понять и простить.

Секретарь скорчил кислую мину, пожевал губами и буркнул:

– Диктуйте.

На шестом пункте, где рассматривался крайне важный вопрос интимных и прочих отношений, у него снова сдали нервы.

– Пишите, господин Хэллавин. – Я ободряюще похлопала его по плечу. – Пишите!

– Называйте меня Хэлл, – вымученно промычал он. – После такого документа, мы почти близкие люди.

Пока дописал, успел покрыться испариной и красными пятнами, растрепать прилизанные волосы, засунуть галстук в карман пиджака и окончательно увериться, что сегодняшним солнечным утречком мы все встретимся с двуединым богом. Кто-то познакомится со светлым ликом, а приспешнику мирового зла скорее всего придется кланяться темному. Такая себе перспектива.

– Благодарю, – с довольной улыбкой просматривая бумаги, произнесла я. – Как думаете, где искать вашего хозяина?

– В кабинете, – вздохнул он. – По утрам господин Мейн разбирается с корреспонденцией. Вас проводить?

– Что вы! Сама дойду. С чистой душой выбирайте сервиз. – Я махнула рукой, давая добро на приступ транжирства. – Вчера я выяснила, что в замке безопасно, если не пытаться вскрывать запертые на замок двери. Обещаю ничего не вскрывать. Кстати, папочку посолиднее дайте…

Широкий коридор на мужской половине по-прежнему пестрел сочными крестами. Портрет Ивонны снова завесили простынкой, а метки никто и не подумал стереть. В кабинет Фостена я постучала громко и начала ждать. Сначала царила тишина, потом муж с раздражением громко произнес, что можно входить. С места не сдвинулась. Дождалась, когда опустится ручка, и он лично откроет.

– Светлого утра, – с безмятежной улыбкой поздоровалась я и шагнула внутрь. – Спасибо, что подержал мне дверь.

– Кхм… – подвинувшись, глубокомысленно прокомментировал Фостен.