– Намекаешь, что я его вызвала? – процедила я сквозь зубы.

– Ни в коем случае, – отозвался он с такой ироничной интонацией, что дурак бы догадался: не намекает, а говорит прямо.

Пока он натягивал рубашку, я пыталась избавиться от косметической маски. Оттерла, сколько смогла. Смотреться в зеркало было боязно. Какое счастье, что никого не встретила по дороге, пока неслась по замку! Пришлось бы отпаивать народ фирменным кофе нашей кухарки.

– Идем. – Фостен любезно открыл мне дверь. – Посмотрим на этого демона. Никогда не видел их в истинной ипостаси.

Раиса с самым суровым видом, насколько тот мог быть суров у кудрявой рыжеволосой болтушки, стояла под дверью и широко зевала в кулак. Сразу видно, человек преисполнен важностью миссии. Едва челюсть от старания не свернула. Поприветствовав хозяина замка вполне сносным книксеном, по крайней мере, уже не заваливаясь в бок во время аккуратного приседания, она отрапортовала:

– Я держала дверь! Ни одна лошадь не вышла, ни одна не зашла.

– Какой серьезный подход, – бросив на меня насмешливый взгляд, похвалил Фостен.

Он отодвинул девушку с дороги и смело, как к себе домой (впрочем, он и был у себя дома), вошел в женскую гостиную.

– В спальне! – пояснила я и бросилась отпирать дверь.

Понятно, что рядом с колдуном бояться уже было решительно нечего, но только-только найденное в мужниной спальне самообладание заново потерялось, и руки предательски затряслись. Сунуть ключ в замочную скважину не удалось ни с первого, ни со второго раза.

– Не суетись, – тихо проговорил Фостен и накрыл мои влажные пальцы теплой ладонью.

Он помог попасть ключом в дырку и три раза провернуть. Уносясь в панике, я не заметила, что заперла спальню с адской коняшкой на все обороты.

Муж аккуратно раскрыл створки… Однорогая черная лошадь исчезла.

– В смысле? – оторопела я и, войдя в спальню, недоверчиво огляделась вокруг.

От демона не осталось ничего: никаких следов тривиальной потусторонней жизнедеятельности. В воздухе больше не пахло конским потом, хотя воняла-то лошадь из-под всадника апокалипсиса так, словно весь апокалипсис проскакала буйным галопом.

В большом сомнении я посмотрела на приоткрытое окошко, за которым тихо и мирно смеркалось. Прохладные вечерние сумерки перерождались в раннюю сизую темноту. Начинали зудеть комары и только магическая пугалка, представляющая собой маленький куб с витиеватыми иероглифами на каждой грани, не позволял писклям проникать в комнату. Ни одной черной рогатой лошади вместе с комарами на уровне второго этажа не кружило.

– Клянусь, вот прямо на этом месте стояла черная лошадь! – В огромной растерянности я посмотрела на Фостена, скрестившего руки на груди. – Рог закрученный, глаза горят, как у демона. Она же не могла выйти в окно?

– Ты так думаешь? – иронично переспросил муж.

– Лошадь в окно не поместится, – тихонечко пояснила я.

– Однозначно, – хмыкнул он.

Между тем из-под кровати высунулась черная кошка и настороженно посмотрела в нашу сторону. Кончик длинного хвоста недовольно похлопал по прикроватному светлому коврику.

– Как ты назвала эту тварь? – Фостен запнулся под моим выразительным взглядом. – Извините, леди Мейн, как вы назвали вашу нечисть?

– Какую еще нечисть? – мрачно переспросила я, чувствуя себя совершенно по-идиотски.

Муж кивнул в сторону хвостатой чертовки.

– Ах, ты про кошку? – цыкнула я.

– Зефирка, – тихо подсказала Раиса, следившая за нами с неослабевающим интересом.

Весь день она радовалась, что в женских покоях теперь живет кошечка Зефира, а потом черная тварина расцарапала на самом видном месте шелковые тканевые обои и восторга у горничной поубавилось. Именно ей пришлось кисточкой и клейкой массой полчаса приводить дорогие ткани в порядок. Вышло не ахти, но и Раи не реставратор.

Фостен на мгновение прикрыл глаза, словно кошачья кличка вызвала в нем физическую боль.