Я помедлила секунду, собираясь с мыслями, а затем достала из кармана своего платья массивный золотой перстень. Свет, пробивавшийся сквозь окно кареты, заставил рубин в центре вспыхнуть глубоким, тёмно-алым огнём. Я протянула его поверенному на раскрытой ладони.

– Это единственная ценная вещь, оставшаяся у меня от папы. Боюсь, что в Торнтоне меня, неопытную девушку, могут легко обмануть. Какова его истинная цена? И как лучше с ним поступить? Продать или… есть иные варианты?

Поверенный не спешил брать кольцо, он, поправив очки, наклонился и долго, придирчиво его рассматривал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появился блеск профессионального интереса.

– Позвольте? – спросил, приподняв брови.

– Да, конечно, – кивнула я.

Мужчина взял перстень в руки и повертел перед носом, изучая гравировку.

– Хм… Работа искусная. Золото высшей пробы. А это бирманский рубин, «голубиная кровь». Весьма редкий и дорогой камушек, кольцо вашего отца – вещь немалой ценности.

Нотариус вернул украшение и добавил:

– Отвечая на ваш вопрос, леди Айрис, скажу так: не спешите с ним расстаться.

Я замерла, едва дыша, ожидая продолжения.

– Несмотря на то что это вовсе не родовой перстень Эшвортов. Я видел фамильное кольцо на руке вашего отца, когда тот ещё был здоров, и там был чёрный камень, никак не рубин. И странно, что его не оказалось на руке почившего.

Я тут же подумала на Дарену, которая могла спокойно снять перстень с пальца больного и сделать с ним всё, что ей заблагорассудится. Но обыск уже провели, и ничего не нашли, ни лекарств, ни мужских колец.

– Его стоимость значительно превышает сумму, нужную вам для выплаты содержания леди Дарене.

Юрист откинулся на спинку сиденья, сложив руки на набалдашнике трости.

– Спеша продать кольцо, вы точно потеряете в цене. И раз вы просите моего совета, я его вам дам. Мой кузен, Джонатан Уэлс, держит меняльную лавку в Торнтоне. Человек честный, возможно, даже слишком для своей профессии. Я предлагаю вам заложить перстень у него. Вы получите на руки весьма внушительную сумму, вероятно, около двадцати золотых монет. И, что самое главное, у вас будет целый год, чтобы выкупить его обратно, когда ваши дела наладятся. Подобный шаг будет для вас самым разумным.

– Спасибо, мистер Уэлс. Я так и поступлю, – благодарно улыбнувшись, ответила я и перешла к следующему вопросу, не менее важному. – Ещё одно, мистер Уэлс. Когда вы проводили обыск… мы все видела комнату леди Дарены, буквально утопающую в роскоши. Десятки платьев из бархата и шёлка, дорогая мебель, безделушки из слоновой кости. Скажите, кому по закону всё это принадлежит? Она имеет право забрать эти вещи с собой?

Мистер Уэлс на мгновение задумался.

– Вопрос тонкий, но закон на вашей стороне, леди Айрис. Всё, что было куплено в браке, принадлежит мужу. А после его смерти – наследнику, то есть вам. Замужняя женщина не может иметь собственности отдельно от супруга.

Он сделал паузу.

– Леди Дарена может забрать только то, что принесла в брак как приданое. Если она способна это доказать. Всё остальное ваше по праву.

Это была просто прекрасная новость!

Я не собиралась отбирать у Дарены её платья из мести, но дорогая мебель и украшения могли стать активом. Их можно продать, чтобы получить так необходимые сейчас монеты.

Карета тем временем выехала на оживлённый тракт. Мимо нас проезжали повозки фермеров, спешащих на рынок, скакали верховые. Мир за пределами поместья продолжал жить своей жизнью.

– Леди Айрис, – голос поверенного стал ещё серьёзнее, хотя, казалось бы, куда больше? – Я ведь не вчера родился, знаю человеческую природу не понаслышке, и, если позволите, хочу вас предупредить…

Я кивнула, давая понять, что внимательно его слушаю.

– Будьте уверены, Сэмюэл, – посмотрел он на своего секретаря, – никому ничего не скажет. Как и ваша служанка? – и приподнял кустистые брови.

– Энни полностью на моей стороне, – поспешила уверить его я.

– Замечательно, так вот, леди Дарена Эшворт всегда казалась мне несколько… хм-м, своеобразной особой, – подобрал он нейтральное определение, – и сейчас она из-за того, что ей не досталось ни клочка земли, зла на почившего супруга и унижена. Вы выставили её из дома, инициировали расследование. Такие женщины, как она, не способны на понимание. И уж тем более на прощение. Леди Дарена загнана в угол и способна на всё. Возвращаться в поместье вдвоём – это чистое безумие.

Энни, услышав это, испуганно втянула голову в плечи. Я и сама чувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был прав. Моя смелость хороша в словесных баталиях, но против мадам Жюли и Гареты она бессильна.

– Что же мне делать? – вздохнула я.