— Сегодня ты сказал, что любишь меня, — прошептала я.
— Сказал.
— Ты это серьёзно?
— Никогда не был так серьёзен.
Я повернулась к нему.
— Я тоже люблю тебя.
Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которую я полюбила.
— Знаю, — ответил он.
Мы пролежали так до утра — держась за руки, слушая дыхание друг друга.
Тишина была полной. Ни угроз, ни страха.
Только любовь.
На следующий день мы продолжили тренировки. Но теперь Вадим учил меня не только трансформации, но и управлению эмоциональным даром.
— Закрой глаза, — сказал он. — Вспомни момент, когда ты разозлилась в пакгаузе. Что ты чувствовала?
— Гнев. Страх за Алину. Ярость.
— Сконцентрируйся на этих чувствах. Не подавляй их — направляй.
Я попробовала. Гнев поднялся изнутри, горячий, как лава. Я направила его на воображаемую цель — стену.
— Открой глаза.
Я открыла. На стене не было ничего — но я чувствовала, как напряжение спадает.
— Не получилось, — сказала я.
— Получилось. Ты сконцентрировала энергию. Теперь нужно научиться её выпускать.
— Как?
— Представь, что твой гнев — это стрела. Ты натягиваешь тетиву и отпускаешь.
Я представила. Внутри что-то щёлкнуло — и стена передо мной покрылась трещинами.
У меня перехватило дыхание.
— Я... я сделала это?
— Да.
— Это... это невероятно.
— Это твоя сила. Теперь ты знаешь, как ею пользоваться.
Он подошёл, обнял меня.
— Ты справишься, — сказал он.
— Спасибо тебе.
— Не за что.
Мы стояли обнявшись, глядя на потрескавшуюся стену.
Впереди была битва. Но теперь я знала, что могу на неё пойти.
Вечером позвонил Руслан.
— Привет, — сказал он. — Слышал, вы надрали задницу троим из «Охотничьего круга».
— Слухи преувеличены, — ответил Вадим.
— Твоя девчонка сильна. Я говорил.
— Чего ты хочешь?
— Предлагаю объединиться. Окончательно. Мои люди, твои люди, Северные. Вместе мы разгромим их раз и навсегда.
— Когда?
— Планируем на завтра. В полнолуние. Они будут слабее, когда луна только восходит.
— А мы?
— Мы — сильнее. Потому что у нас есть перевёртыш.
Вадим посмотрел на меня.
— Виктория, ты готова?
— Да, — ответила я.
— Хорошо. Завтра выходим.
Руслан отключился.
Я взяла Вадима за руку.
— Мы победим, — сказала я.
— Мы победим.
Он поцеловал меня.
За окном заходило солнце. Последний закат перед битвой.
Глава 17
После спасения Алины и демонстрации силы я наивно полагала, что самое страшное позади. Мы с Вадимом стали ближе, чем когда-либо. Он произнёс слово «любовь», и оно повисло в воздухе, как обещание. Я была готова к битве с «Охотничьим кругом», к боли, к крови — к чему угодно, только не к удару со стороны тех, кого Вадим считал своими.
Всё рухнуло в понедельник утром.
Мы пили кофе на кухне его апартаментов. Алина ещё спала на диване, укрывшись пледом. За окном моросил дождь, небо было серым, как свинец. Вадим листал новости на телефоне, я смотрела на него, любуясь тем, как свет падает на его лицо.
— У тебя сегодня лекция? — спросила я.
— Да. В десять. А у тебя?
— Рисунок. Но я, наверное, пропущу. Не хочу оставлять Алину одну.
— Оставайся. Я вернусь к обеду.
Он допил кофе, поцеловал меня в макушку и вышел.
Я осталась одна, наслаждаясь тишиной. Внутренний зверь дремал, не тревожа. Браслет-амулет, подаренный Вадимом, приятно грел запястье.
Через час пришло сообщение от Вадима. Всего одно слово: «Приезжай».
Что-то в его голосе — даже в тексте — заставило меня похолодеть. Я накинула куртку, написала Алине: «Я ушла, скоро вернусь», и выбежала.
Вадим ждал меня в кабинете 403. Он сидел за столом, положив голову на сложенные руки. Когда я вошла, он не поднялся.
— Что случилось? — спросила я, закрывая дверь.
— Они знают, — глухо сказал он.
— Кто? О чём?
— Стая. Моя стая. — Он поднял голову. Его глаза были красными — не от золота, от слёз. — Кто-то сообщил, что я сплю со студенткой. Что я нарушил кодекс хранителя.
— Но мы... мы же не спали в том смысле...
— Неважно. Они считают, что наши отношения мешают моей работе. Что я не могу объективно защищать магических студентов, если привязан к человеку.
— Но я не человек. Я перевёртыш.
— Для них это не имеет значения. Ты — не оборотень. А значит, чужая.