— Ты сделал то, что должен был. — Я уткнулась лбом в его грудь. — Я понимаю.
— Ты плачешь?
— Немного.
Он гладил меня по спине, по волосам.
— Мы справимся, — сказал он. — Это временно.
— А если нет? Если они никогда не снимут запрет?
— Тогда будем встречаться тайно. Всю жизнь.
— Ты готов к этому?
— Ради тебя — да.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Я люблю тебя, Вадим.
— Я тоже люблю тебя.
Он поцеловал меня. Мокро от слёз, горько, но искренне.
Мы стояли под дождём, обнявшись, и мир сузился до размеров этого поцелуя.
Алина ждала нас в апартаментах. Когда мы вошли, она посмотрела на наши лица и всё поняла.
— Плохо? — спросила она.
— Плохо, — ответила я. — Но мы придумали выход.
— Какой?
— Будем встречаться тайно.
Алина вздохнула.
— Это же ужасно. Постоянно прятаться, врать, бояться.
— Альтернатива хуже, — сказал Вадим. — Потерять друг друга.
— Я не о том. — Она помолчала. — Вы оба достойны нормальной жизни.
— У нас её не будет, — ответила я. — Мы приняли это.
Алина обняла меня.
— Дура, — прошептала она. — И он дурак. Но я вас люблю.
— Спасибо.
Мы сели пить чай. Говорили о пустяках — о погоде, о фильмах, о том, что приготовить на ужин. Ни слова о стае, об ультиматуме, о подписанных бумагах.
Ночью, когда Алина уснула, я вышла на балкон. Вадим последовал за мной.
— Не замёрзла? — спросил он.
— Нет.
Он обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.
— О чём думаешь?
— О том, как мы будем жить дальше.
— Встречаться тайно. Притворяться чужими на людях.
— А ночью быть вместе?
— Да.
— Это похоже на любовников из старых фильмов.
— Мы и есть любовники, — усмехнулся он. — Только без секса.
— Пока без секса.
Он поцеловал меня в плечо.
— Мне трудно, — призналась я. — Я хочу обнимать тебя при всех. Хочу целовать, когда ты уходишь на лекции. Хочу, чтобы никто не смотрел на нас косо.
— Я тоже. Но мы не можем.
— Знаю.
Мы долго стояли, глядя на ночной город. Огни мерцали вдалеке, дождь перестал, небо очистилось.
— Вадим, — позвала я.
— Да?
— Ты не пожалеешь? О своём выборе?
— Никогда.
— Даже если нас поймают?
— Даже тогда.
Я повернулась к нему, обняла.
— Ты мой герой, — прошептала я.
— А ты моя сила.
На следующий день я пошла в университет. Вадим вёл лекцию, как ни в чём не бывало. Холодный, отстранённый, чужой. Он не смотрел в мою сторону, не вызывал к доске, не задерживал после занятий.
Я сидела на задней парте и смотрела на него. Знала, что он видит меня краем глаза. Знала, что ему так же больно, как и мне. Но мы играли свои роли.
После лекции ко мне подошла Лена Королькова.
— Слышала, у тебя с Фроловым что-то было, — сказала она с ехидцей. — А теперь он тебя игнорирует.
— Ничего у нас не было, — ответила я. — Это всё сплетни.
— Ага. Конечно.
Она ушла, оставив меня с горьким привкусом во рту.
Вечером мы встретились в апартаментах. Я пришла через чёрный ход, оглядываясь, не следит ли кто.
— Как день? — спросил Вадим.
— Отвратительно. Сплетни, косые взгляды.
— У меня тоже. Старейшины вызвали, сказали, что будут следить за исполнением обязательств.
— Следить?
— Да. У них есть информаторы в университете. Если мы попадёмся — мне конец.
Я сжала его руку.
— Мы не попадёмся.
— Мы будем осторожны.
Так началась наша двойная жизнь.
Днём — чужие. Он — преподаватель, я — студентка. Ни взгляда, ни слова, ни намёка.
Ночью — вместе. Я прокрадывалась в его апартаменты после отбоя, уходила до рассвета. Мы готовили ужин, смотрели фильмы, разговаривали. Занимались любовью — впервые, осторожно, боясь сделать больно. Это было прекрасно и мучительно.
Алина прикрывала нас. Она выходила на связь, если кто-то искал меня. Она придумывала легенды. Она была нашим ангелом-хранителем.
— Ты не устала? — спросила я её однажды.
— От чего?
— От того, что мы тебя втянули в это.
— Я сама втянулась. — Она улыбнулась. — И потом, ты бы сделала для меня то же самое.
— Да.
— Вот и не парься.
Но я парилась. Постоянное напряжение, страх разоблачения, необходимость врать — это изматывало. Я стала меньше спать, больше есть, чаще плакала.
— Мы не можем так долго, — сказала я Вадиму после очередной тайной ночи.
— Я знаю.