Мы подъезжаем к университету. Я выхожу, он закрывает машину.

— Увидимся в шесть? — спрашивает он.

— В шесть. Я приготовлю ужин.

— А я принесу вино.

— Договорились.

Он целует меня — быстро, на ходу, но я чувствую всю нежность.

Я иду в корпус. Вокруг — студенты, знакомые лица. Алина уже ждёт меня у входа, с горячим чаем в термосе.

— Ну как? — спрашивает она.

— Отлично.

— Вы такая романтичная пара, что меня тошнит.

— Сама виновата — дружишь с нами.

Мы смеёмся, идём на лекцию.

 

***

 

День пролетает быстро. Семинар, перерыв, кофе, разговоры. Студенты обсуждают сессию, кто-то плачет из-за завала, кто-то радуется пятёрке. Я помогаю, советую, поддерживаю.

— Вы такая добрая, — говорит первокурсница. — Не то что Фролов.

— Фролов тоже добрый, — отвечаю я. — Просто он это скрывает.

— Вы с ним...?

— Мы коллеги, — улыбаюсь я.

Никто не знает, что мы женаты. Никто, кроме близких. Так безопаснее. И это добавляет остроты — тайна, общая тайна. Наша привилегия.

Перед шестью я освобождаюсь. Иду в магазин, покупаю продукты — мясо, овощи, сыр. Потом домой.

Вадим уже дома, когда я прихожу. Он переоделся, сидит в кресле за ноутбуком.

— Поможешь? — спрашиваю я.

— Сейчас.

Мы вместе готовим ужин. Болтаем о пустяках — о погоде, о студентах, о планах. Я рассказываю про забавный случай на семинаре, он — про то, как первокурсник спросил, не оборотень ли он.

— И что ты ответил? — смеюсь я.

— Сказал, что это конфиденциальная информация.

— А если бы узнал?

— Пришлось бы его убить.

— Шутка?

— Конечно шутка.

Но я знаю, что он серьёзен. Тайна должна храниться. Для их же безопасности.

 

***

 

Ужин удался на славу. Мы сидим на кухне, пьём вино, смотрим друг на друга.

— Ты красивая, — говорит он.

— Ты говоришь это каждый день.

— Потому что это правда.

— А ты красивый.

— Спасибо.

Я отставляю бокал.

— Вадим, ты счастлив?

— Очень.

— Чего тебе не хватает?

— Ничего.

— А что ты хочешь в будущем?

— Тебя. Всегда. — Он берёт мою руку. — Может, детей.

— Детей?

— Если ты готова.

Я молчу. Дети — это сложно. Оборотень и перевёртыш. Будет ли ребёнок человеком? Или зверем? Мы не знаем.

— Я подумаю, — говорю я.

— Хорошо.

Он меняет тему. Говорит о путешествиях, о том, что летом мы могли бы съездить в горы. Я соглашаюсь.

Потом моем посуду, убираемся, идём спать.

 

***

 

Ночь. Луна в окне. Вадим спит рядом, его дыхание ровное, рука лежит на моей талии.

Я смотрю на него — на его веки, на губы, на морщинку между бровей. Он стареет, как и я. Но для меня он всё такой же — тот самый, с золотыми глазами, который схватил меня за запястье и сказал: «Не подходи ко мне».

Нет, Вадим. Я подошла. И не ушла.

Я закрываю глаза и вспоминаю наш путь.

Первый курс, столкновение в коридоре. Страх, неприязнь, его холодные взгляды. Потом — придирки, неуды, переписанное эссе. Ненависть, которая переросла в страсть. Страсть — в любовь.

Битвы, ранения, «Охотничий круг», ультиматум стаи. Мы победили всё. Потому что были вместе.

Я открываю глаза. Луна светит в окно, и в её свете я вижу отражение нас — два силуэта, два тела, одна душа.

— Я больше не боюсь темноты, — шепчу я в тишину. — В ней светятся его глаза.

Вадим вздыхает во сне. Я придвигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо.

Всё правильно.

Всё идеально.

И пусть этот вечер не кончается.

 

***

 

А завтра будет новый день. Лекции, студенты, работа, планы. Но вечером мы снова будем вместе — у печки, в лесу, в нашем домике. Будем пить чай, смотреть на луну, разговаривать или молчать.

Вадим в волчьей форме положит голову мне на колени, и я поглажу его шерсть, как сейчас. Он скажет: «Ты была моей самой опасной студенткой. А стала домом».

Я улыбнусь.

А потом поцелую его — в нос, в лоб, в губы.

И мы заснём под вой ветра и звёздный свет.

Счастливый конец.

Он существует.

Нужно просто не бояться темноты.

Потому что в темноте всегда есть свет — те самые золотые глаза, которые ведут тебя домой.