— Не так быстро. — Он подошёл ближе. — Ты пришла не одна. Где твой хранитель?

— Он не со мной.

— Врёшь. Я чую его запах. Недалеко.

— Может, я просто надушилась его одеколоном, — усмехнулась я.

Мужчина нахмурился.

— Остроумно. Но бесполезно. — Он кивнул женщине. — Обыщи её.

Женщина подошла, быстро обшалала мои карманы. Ничего — я оставила телефон и ключи в машине.

— Чисто, — сказала она.

— Хорошо. — Мужчина улыбнулся. — Фролов, выходи. Мы знаем, что ты здесь. Иначе девчонка умрёт.

Из темноты показался Вадим.

— Я здесь, — сказал он. — Отпустите её.

— И не подумаем. — Мужчина достал нож — длинный, серебряный. — Ты — наша цель. А она — награда.

— Я не дамся вам.

— А кто тебя спрашивает?

Бой начался внезапно.

Один из мужчин бросился на Вадима, второй — на меня. Я отскочила, выпустила когти — те самые, которым училась последние дни. Моя рука превратилась в волчью лапу, когти блеснули в свете свечей.

Оборотень, напавший на меня, явно не ожидал сопротивления. Он замешкался, и я полоснула его по груди. Кровь брызнула, он зарычал от боли и ярости.

— Ты... — прохрипел он. — Ты ещё не научилась.

Он ударил меня в ответ. Кулак пришёлся в плечо, и я отлетела к стене. Боль была острой, но я поднялась.

— Алина! — крикнула я. — Держись!

Она мычала сквозь кляп, пытаясь освободиться.

Вадим сражался с двумя. Он был сильнее, быстрее, но их было больше. Один зашёл сзади, ударил ножом — серебряный клинок полоснул его по боку. Вадим вскрикнул, но не упал.

— Виктория, беги! — крикнул он.

— Не брошу!

Я бросилась на того, кто держал нож. Рванула его руку, выбила оружие. Он зарычал, превращаясь — шерсть, клыки, когти. Теперь он был в промежуточной форме — страшный, злой.

Я почувствовала страх. Внутренний зверь откликнулся — не бежать, сопротивляться.

— Не подходи! — крикнула я, сама не зная зачем.

Оборотень замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх?

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

— Я сказала — не подходи!

И тогда я почувствовала это.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Волна тепла поднялась от ног к голове, сжимая мышцы, наполняя их силой. Я не видела себя, но чувствовала — мои глаза засветились. Не золотом, как у оборотней — белым, ослепительным.

Оборотень, стоявший передо мной, скорчился, схватился за голову. Он закричал — высоко, неестественно, словно что-то жгло его изнутри.

— Что... что ты делаешь?! — прохрипел он.

Я не знала. Но продолжала смотреть на него, концентрируя свой гнев, свой страх, свою ярость.

Второй оборотень попытался напасть на меня сбоку. Я взглянула на него — и он тоже упал, корчась от боли.

Третий — женщина — побежала к выходу. Я не стала её преследовать. Она не была целью.

Алина сидела в кресле, глядя на меня огромными глазами. Вадим поднялся, прижимая руку к раненому боку.

— Виктория, — сказал он. — Что это было?

— Не знаю, — ответила я. — Я просто... разозлилась.

Я развязала Алину, сняла скотч. Она обняла меня, дрожа всем телом.

— Ты... ты их... как? — бормотала она.

— Потом, — сказала я. — Сначала уходим.

Мы вышли из пакгауза. Вадим шёл, пошатываясь — серебряная рана не заживала. Я подхватила его под руку.

— Я в порядке, — сказал он.

— Не в порядке. У тебя кровь.

— Регенерирую.

— Быстрее бы.

Мы дошли до машины. Вадим сел за руль, хотя я предлагала вести. Алина забралась на заднее сиденье.

— В больницу? — спросила я.

— Домой. Аптечка есть.

Я не спорила.

Дома мы перевязали Вадима. Рана была глубокой, но серебра внутри не оказалось — только порез. С кровотечением справились, регенерация пошла быстрее.

Алина сидела на диване, пила чай и всё ещё дрожала.

— Рассказывай, — сказала я, когда Вадим ушёл в душ.

— Они схватили меня у кафе, — начала она. — Я ждала тебя, а они подошли — двое. Сказали, что ты их интересуешь, что я — заложница. Я пыталась кричать, но они зажали рот. Потом привезли в этот пакгауз, связали. Сказали, что если ты не придёшь, меня убьют.

— Прости, — я обняла её. — Это из-за меня.

— Не извиняйся. Ты спасла меня. И в этой драке... что это было? Ты как будто... светилась.

— Я не знаю, как объяснить.