А ещё… странное тепло невесомой вуалью держалось на руке. Я осторожно высвободила ладонь из рук Эдвины и подняла её к свету — кожа была чистой, без следов, но ощущение никуда не делось.

Это тепло уже было мне знакомо. Оно появлялось всякий раз, когда Крис касался меня. Значит… он сидел у кровати и держал за руку? Снова за старое?

Но, к моему же раздражению, эта мысль не вызвала гнева — напротив, губы сами собой тронула глупая улыбка. Я тут же одёрнула себя, нахмурилась и постаралась придать лицу строгое выражение.

Эдвина это, разумеется, заметила — изогнула бровь с таким видом, что я мгновенно смутилась и почувствовала, как щеки заливает жар.

— Что ж, если к тебе вернулись силы, поднимайся, — она мягко похлопала ладонью по одеялу, укрывающему ноги, и неторопливо поднялась со стула. — Я буду ждать на кухне. Обед уже готов. Если нужна помощь в уборной или с одеждой…

— Ничего не нужно, я справлюсь, — поспешно перебила я, откидывая одеяло. — Пора возвращаться в норму. Альма, наверное, не захочет больше иметь дело с прогульщицей…

Эдвина лишь отмахнулась, направляясь к двери.

— Да вся деревня на ушах стоит после той ночи. Альма прекрасно знает, что ты приходишь в себя, и ждёт тебя в лавке, как только будешь готова. Ты ведь обещала ей своё мороженое на пробу — она уже вся в предвкушении, — в её голосе промелькнула усмешка. — Наобещала покупателям с три короба… так что выбора у тебя нет. Придётся болтушку выручать.

Эдвина, не оборачиваясь, скрылась в коридоре. А я повернула голову и посмотрела на пустующую кровать Флоренс. Ни малейшего отголоска сожалений не испытывала по поводу судьбы сестрицы.

Она настойчиво приближала себя к подобному исходу, да и крови нашей попила от души. Убить хотела. Всё, что случилось с Адрианой — её прямая “заслуга”. Так какого чёрта я должна переживать?

Флоренс получила то, что заслужила. А, если на чистоту, то ещё легко отделалась.

Хмыкнув, я спустила ноги на пол и осторожно поднялась. Без резких движений добралась до уборной и зажгла свет. Пошаркала к умывальнику и невольно взглянула на своё помятое отражение.

На шее темнело новое ожерелье из синяков. Вздыхая, я коснулась подушечками пальцев самых ярких и переливающихся фиолетово-жёлтыми оттенками.

Только предыдущие рассосались, как на тебе — новые. Точно такие же, как прежде.

Выходит, Адриану не Джереми задушил, а Флоренс. Но дракон почему-то покрывал её. Сомневаюсь, что из-за нежных чувств к сумасшедшей.

Для младшего Лоуренса собственная шкура — превыше всего, на любовь к кому-то другому он вряд ли способен. Уж тем более к Флоренс, хотя чем чёрт не шутит….

Но нет, я не верю в эту теорию. Склоняюсь к мысли о том, что он пошёл на поводу у собственных слабостей и в один прекрасный день имел глупость переспать с сестрицей.

А та возьми да и возомни себя любовью всей жизни ненасытного дракона, прилипла к нему намертво, как банный лист. Он же решил воспользоваться идиоткой — раз уж так удачно подвернулась.

Втянул её в шпионские игры, дёргал за ниточки, манипулировал без особых усилий.

Но она раз за разом творила глупость за глупостью, снежный ком неизбежно разрастался, и Джереми всё глубже увязал в её выходках и собственной лжи.

Отмазывал как мог, выкручивался, пока не представилась возможность избавиться от обузы — сбагрить её вместе с женой брата, а там и добить, чтобы концы в воду.

Но Кристиан приставил к нам охрану, и Флоренс внезапно оказалась предоставлена самой себе.

Какое-то время она боялась даже нос высунуть. Потом, видимо, осмелела.

Вроде бы всё складывается в стройную картину… только есть один нюанс — в игре замешана ещё одна женщина.

Её роль пока неясна.

Разве что… она тоже была любовницей Джереми.

Мать моя, женщина….. Как всё запутано.

Тряхнув головой, я умылась и почистила зубы, прогоняя остатки слабости и тяжёлых мыслей. Привела себя в порядок и натянула домашнее платье, с тихим удовлетворением отмечая, как постепенно возвращается ощущение контроля над собственным телом.