– Кажется, ты все еще бредишь, – подвела я итог его последним высказываниям, находя это единственно верным и логичным объяснением. – Вероятно, обезболивающе более сильное, чем мы думали… – покачала я головой и замолчала на полуслове, когда на моем запястье до легкой боли, точно капкан, сцепились сильные пальцы. Переведя взгляд на лицо Диона, наткнулась на серьезный, мрачный, решительный и… слегка лихорадочный взгляд, которым он буравил мое лицо.

В груди у меня что-то ухнуло от плохого предчувствия.

– Биа… я не хочу разводиться с тобой, – повторил он более требовательно.

Я сглотнула, щека у меня дернулась, и я хотела по привычке съязвить, но слова застряли в глотке от его серьезного и болезненного вида. Потому с досадой отвернулась и попыталась вывернуться из хватки.

– Это невозможно, – категорично покачала головой, но, несмотря на ослабленное состояние, сила в его пальцах была удивительно мощной.

– Я тебе противен? – задал он вопрос с каким-то отчаянием, что крылось в глубине его зрачка.

– Это не так, – нахмурилась я и предприняла еще одну попытку отодвинуться, видя, как даже через тугую повязку на его груди начинает проступать зловещее сияние метки. На висках мужчины проступили крупные капли пота, а лицо стало мертвенно-бледным от нарастающей боли. – Пусти… – заволновалась я.

Но была проигнорирована:

– Почему ты хочешь развестись? – настаивал он хрипло и подавленно. Говорить ему было очевидно сложно, сдерживая стоны боли.

– Потому что ты не можешь принадлежать мне! – выкрикнула я практически истерично, потеряв контроль над эмоциями от беспокойства, и только после этого потянула руку изо всех сил, чтобы благополучно вырваться. Лишь после этого я немного перевела дух, заметив, как метка стремительно тускнеет. Затем строго и жестко потребовала: – Что за нелепые требования внезапно? Ты, очевидно, не в своем уме, если вообще допускаешь подобную мысль!

– Но это правда, – спокойно произнес он, с некоторым сожалением смотря на свои пустые пальцы, которые еще недавно сжимали мое запястье. Видя это, я всерьез заподозрила того в мазохизме. – Я не хочу жениться на Лурии. Та, кто мне нравится, это – ты! – до странного откровенно произнес он.

Настолько откровенно, что я опешила. А после посмотрела на его расфокусированный взгляд, расширенный зрачок и вялое произношение, словно он был пьян. И после со вздохом поняла, что обезболивающее действительно имело опьяняющий эффект.

Это меня немного примирило с действительностью. За свои две жизни я успела насмотреться на пьяных людей и их алкогольные откровения. Потому с большим терпением начала пояснять:

– Дион, ты неразумен. Вспомни, это же я – Беатрис Харт – навязанная, приставучая, докучающая невеста, которую ты до последнего избегал. На нашей свадьбе ты с большим облегчением подписал брачный договор с прописанным сроком развода, – напоминала я ему терпеливо и последовательно, точно разговаривала с ребенком.

Но он упрямо покачал головой и странно улыбнулся, а после с нежностью произнес:

– Это не так… ты не та Беатрис… ты другая Биа. Ты мне нравишься. Я не хочу с тобой разводиться! – повторил он, отчего у меня мурашки по телу побежали, и я с опаской покосилась на его безмятежное, немного глупое выражение лица.

Что… что он сейчас?..

С тревогой в сердце я сглотнула, а после очень аккуратно уточнила:

– Это все из-за того, что я слегка поменяла свое поведение? Но это все глупости… – нервно улыбнулась я, но Дион настойчиво повторил:

– Ты другая. Не знаю, кто… но мне все равно, – легкомысленно улыбнулся он и беззаботно добавил, точно это было чем-то незначительным: – Пока ты моя жена, меня все устраивает… я не стану спрашивать и докапываться…

В этот момент я с ужасом вспомнила, что мы в комнате не одни и скосила взгляд на притихшего в углу Азефа. Расстояние от кровати до угла было приличным, Дион говорил негромко, слабо и так, чтобы слышала только я. А Азеф был в годах, потому его слух мог быть не настолько острым…

Теоретически…

И все же я с волнением посмотрела в лицо старому дворецкому, но никаких изменений на нем не нашла, помимо отеческого беспокойства за Диона, которое никуда не исчезло с момента обнаружения того израненного в кабинете. Потому чуть расслабилась.

– Все не так, – на всякий случай опровергла я, понимая, что звучу неубедительно. Потому перевела тему: – Не важно, нравлюсь я тебе или нет, нам придется расстаться. Пока у тебя на теле метка, ты не сможешь подпускать к себе никого из женщин, кроме Лурии. Потому тебе не стоит быть слишком категоричным и импульсивным. Ты должен все хорошенько обдумать.