Вампир потёр мочку уха, думая о ближайших планах. Завтра он лично заберёт все вещи девушки из общежития, и отправит официальное заявление Фаллинелу о переводе хинды в исследовательский центр, курируемый самим Ройлом. Даже если Университет будет возражать, никто не осмелиться сражаться против Матиаса напрямую.

Но права первородного может быть недостаточно для защиты Нейры. Должен ли он… на самом деле, на ней жениться? Эта идея становилась всё более и более привлекательной для Ройла.

Если Нейра станет его женой, никто больше не сможет её отнять. И она сама не покинет Матиаса. Ройл даже начал думать, что если у их детей когда-нибудь появятся копытца, и не вырастут вампирские клыки, то он не будет возражать. Милые маленькие хиндята, похожие на свою маму…

Ему просто придется построить забор еще выше! Мало ли кто захочет на них покуситься?!

Потенциальный отец хиндят сам не заметил, в какое странное русло потекли его мысли. Еще недавно Матиас просто хотел соблазнить хинду, а уже сегодня думал о будущем их детей!

Осталось понять, как убедить упрямую хинду выйти за него замуж.

Завтрашний день обещал много забот, и Ройл, устало зевнув, отправился спать. “Гостевая комната” Нейры, на самом деле, была смежной со спальней хозяина дома, и вампиру требовалась вся сила воли, чтобы не побеспокоить её сон.

Он даже сделал несколько шагов к двери покоев хинды… И притягивала Ройла вовсе не ее кровь, которой пропах, кажется, весь дом. Не-ет! Он хотел совершенно другого. Впервые за свою долгую жизнь, Матиас больше хотел именно женщину, а не ее кровь. Обычно желание и жажда крови шли рука об руку. И древний вряд ли определил бы – которая сильнее. Сейчас он прекрасно это понимал. И от этого становилось сложнее. Потому что именно эту часть собственных инстинктов Ройл не тренировался контролировать, в отличие от жажды крови.

Приняв душ, Матиас лёг в кровать, впервые почувствовав, что спать в одиночку не так уж и удобно. Гораздо лучше было бы, если бы Нейра могла лежать рядом с ним. Но даже так, зная, что его и девушку разделяет лишь тонкая стена, он чувствовал странное удовольствие.

Сон пришёл быстро. Это был один из тех кошмаров, что мучал Матиаса последние несколько лет.

Он шёл по бесконечному зеркальному лабиринту. Мужчина мог слышать звуки своих шагов, ощущать прохладу каменного пола под босыми ногами. Но как бы ни всматривался в зеркала, он не видел своёго отражения.

В этом сне Матиас даже не помнил, как он выглядел, и кем был, но точно знал, что потерял кого-то важного.

Внезапно в одном из отражений мелькнула чья-то тонкая женская фигура, и тут же исчезла. Мужчина побежал, желая позвать её… но не смог вспомнить имя той, которую искал.

Он крикнул: “Погоди”. И эхо многократно повторило слово, возвращая его сотнями разных голосов.

Поиски так ни к чему не привели. Разозлившись, Ройл ударил кулаком ближайшее зеркало, и вскоре всё вокруг него пошло трещинами. Осколки со звоном посыпались на пол… Внезапно ближайшие зеркала тоже начали трескаться и падать на пол стеклянным крошевом.

Мужчина отступил в центр лабиринта, наблюдая как пол покрывается сверкающими кусочками. И вскоре он оказался в пустом белом пространстве.

Напротив него стояла девушка с каштановыми волосами и зеленовато-карими глазами, знакомая и незнакомая одновременно. На руке ее была нанесена татуировка кинжала.

– Матиас! – воскликнула она, а затем нахмурилась. – Нет, ты… Марис.

Марис. Вот как его зовут! Он вдруг вспомнил это имя. Оно прозвучало в голове на разный манер и разными голосами. Женскими, мужскими, дружескими и заискивающими…

Мужчина инстинктивно коснулся рукой мочки уха.

– Кто ты? – требовательно спросил он.

– Нейра, Юта, Цисса. Ты можешь использовать любое из этих имён, Марис. – девушка улыбнулась. – Но лучше звать меня Альфией или Алей. Так меня зовут мои близкие и друзья.

– А кто я для тебя?

– А кем ты хочешь быть? – ответила вопросом на вопрос девушка. – Нет, не говори. Скажи лишь… ты найдёшь меня, когда всё это закончится? Может быть, я слишком глупая, наивная… Но я не верю, что, такого как ты, можно поймать в ловушку.

Альфия коснулась рисунка на своем предплечье. Кинжал тускло засветился рубиновым цветом.

– Я поймала несколько осколков твоей души, но, наверное, я слишком жадна. Мне хочется встретится с тобой, настоящим тобой, наяву. – Девушка опустила взгляд, грустно улыбнувшись, и прошептала: – Но что, если ты меня не вспомнишь? Или… я больше не буду тебе нужна. Больше не буду тебе интересна… Ты влюблялся в меня в каждом из этих причудливых миров. Но буду ли я нужна тебе, когда ты вновь станешь Марисом?