“Сейчас осколок души находится в плотском сосуде. Это лучшая возможность поймать его. Используй кинжал!”.
Я почти забыла о татуировке на своей руке.
“Здесь люди! И как я могу убить совсем ни в чём неповинного мальчика?!”
“Оружие духовное! С сосудом абсолютно ничего не случится!”
Платье было с открытыми плечами и без рукавов. Перчаток к нему тоже не полагалось, поэтому татуировка на левой руке ничем не была скрыта. Но её, казалось, никто не видел кроме меня.
В тот момент, когда я обратила на кинжал внимание – лезвие запылало. Да и сам рисунок стал более резким и выпуклым – будто волшебное оружие само стремилось вырваться на волю. Кожу безумно жгло.
Я резко остановилась, отпрянув от Мейнарда, и в отчаянии на него посмотрела. Мне хотелось спросить Мейнарда, простит ли он меня, если причиню ему боль. Но я не смела.
Музыка стихла, и никто не заметил, что со мной что-то не так. Я накрыла тату ладонью, и почувствовала, как рукоять удобно легла в руку.
– Цисса?
В тёмно-синих глазах было лишь беспокойство за меня, разрывающее мне сердце.
“Альфия!” – злой крик Тезо напомнил мне о том, что, на самом деле, я не была молодой и кокетливой помощницей арка, влюбившейся в призрака.
Всё было гораздо сложнее. Я не принадлежала этому миру, и не могла рассчитывать на будущее с Мейнардом, даже если бы он был жив.
Да и вряд ли он мной заинтересовался бы, даже взглянул в мою сторону, если бы не новое красивое тело… Это меня немного успокоило. Ведь Мейнард тоже симпатизировал красивой и здоровой Цессе, а не больной Альфие, которой еще неизвестно сколько осталось…
Эта мысль отрезвила почище ушата ледяной воды.
Я не смела больше медлить, и решительно шагнув вперёд, обвила рукой шею Мейнарда, запрокидывая голову. Передо мной было чужое лицо, и даже цвет глаз – не такой, как был у арка при жизни. И я сама находилась в теле, которое, хоть и было похоже на моё, но не принадлежало мне, на самом деле.
Но всё же мне хотелось, чтобы наши души хоть на мгновения встретились.
В этот момент всё, что я могла придумать – это отчаянно поцеловать Мейнарда. Не прося прощения, и не прощаясь. Просто признавая, что и сама осталась к нему не равнодушной.
А затем, не прерывая поцелуй, не отпуская своего арка ни на мгновение, я вонзила кинжал ему в грудь.
Со стороны, наверно, казалось, что я просто толкнула своего партнера по танцам в грудь. Мейнард пошатнулся, удивлённо глядя на меня. Глаза из тёмно-синих стали бледно-голубыми. Осколок души покинул тело незнакомого мне юноши.
Я перевела взгляд на его грудь – конечно же, никаких следов ранений. Судя по ошарашенному виду парня, он вообще не понимал, кто я и что происходит.
“Есть! Готовься к передаче!” – радостно воскликнул Тезо.
Знаете, как бывает в дурацких романах – когда автор не знает, как закончить сцену, он просто пишет: “и всё завертелось…”.
Так вот. Сейчас, и правда, всё завертелось. Будто стеклянный шар, в котором находился бальный зал, перевернул какой-то великан и принялся трясти, в надежде добыть оттуда “пассажиров”. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с тошнотой и чувством невесомости.
А затем внезапно подо мной снова оказалась твёрдая земля. В носу пахло сырой землёй и мокрыми листьями. Я чихнула, и тут же удивилась странному смешному звуку. Я что, в теле ребёнка?
Потёрла нос… Так, что у меня с носом? Почему он такой длинный, прохладный и мокрый?! Я поспешно распахнула глаза и обомлела, увидев перед собой когтистую лапу, покрытую рыжим мягким мехом.
Мою собственную лапу.
Мейнард О'Драго.
У Мейнарда было мало желаний при жизни. Да и после смерти… Хотя характер его изменился в лучшую сторону, все биологические потребности отпали за ненадобностью. Ему не нужно было есть или спать, и… интереса к женщинам у него быть просто не должно.
Но его чувства к Циссе Ленниг – оказалось самым ярким впечатлением, что арк когда-либо испытал.
Мейнард не смел надеться на многое. Он хотел лишь раз пригласить понравившуюся ему девушку на танец. Возможно, его желание было слишком сильным – так что он почти случайно вошёл в тело какого-то бедолаги, и смог предстать перед Цессой во плоти.