Химера волкозмея тоскливо взвыла – и рассыпалась прахом.– Эй, это была моя добыча! – Возмущенный вопль Эйка.Белое лицо с горящими алым глазами могло бы сделать любую леди заикой, но я к выходкам друга уже привыкла.Эйк за прошедшие три года отъелся, заматерел и обрел абсолютную уверенность в своих силах.– Кто успел – тот и получит «высшего дракона»! – Фыркнула и показала язык паршивцу.Ужасно неподобающе, но я привыкла к тому, что некроманты вели себя куда более раскованно, чем другие маги, и уж тем более клановые аристократы.– Ну и воняет же от тебя, – сморщил нос Эйк – и стряхнул со лба прилипшую прядь.– Ой, от тебя тоже не розами пахнет, – рассмеялась.Волосы растрепаны, на щеке царапина, с волос что-то стекает, весь костюм для практики угваздан в слизи, и…– Надеюсь, это не чьи-то кишки. Иначе я потеряю аппетит, а Тир обещал сегодня какой-то торжественный ужин, – деловито сообщила я напарнику.– Да ты погляди, как будто сама целовалась с парочкой дубов и ела паутину на завтрак, – ткнуло в меня пальцем это приведение.– Истинно так, леди! У вас в волосах, кстати, чья-то лапа застряла, – любезно подсказали мне сверху.Над нами парил лиловый комок шерсти. Тоже отъелся, как и хозяин, отрастил наглость, когти и способность увеличиваться в размерах до хорошего коршуна. Фарек, хранитель Эйка.Если он решил, что я буду громко орать…– Так вытащите ее из меня! Опять эти пауканы-переростки всю шевелюру испортили! – Искренне возмутилась.Так скоро и скальпа лишусь, буду первой лысой леди клана!– Сейчас, моя госпожа, будет сделано, – спаясничал Эйкер.Я повернулась спиной, чувствуя, как чужие пальцы ловко выпутывают лишнее из волос. Сразу стало легче держать голову.– Любишь ты, Кейрин, какую-нибудь гадость притаскивать. Или тебя муж не кормит, мяса запасаешь? – Расстроился всё-таки. Вот и язвит.У Эйка была какая-то почти болезненная потребность быть лучшим. На парах и в бою, на первой самостоятельной практике и в плетении заклинаний.Нет, я понимала, как для него это важно. Если он достигнет ступени мастера после окончания учебы – сможет подать заявку на основание своего рода в императорскую канцелярию.Но всё-таки он все принимает слишком близко к сердцу.– Эйк, мы и так лучшие, – ткнула его перчаткой в грудь, – а обнаружил логово тварей именно ты. И ты нашел первого заражённого в Вырунках.Это правда. Мы с Эйкером учились как проклятые. Я… Наверное, уже не для того, чтобы что-то кому-то доказывать, нет. Я своё давно всем доказала. Просто не может леди Кальсиар, дочь лорда Ардантэ, плохо учиться. Зачем позорить и себя, и род? К тому же, учеба меня завораживала.Эйкер мечтал о новой жизни. О своем прошлом он говорил мало, его клан был из тех драконьих любителей старых порядков, которых даже император не мог призвать к ответу. Кажется, они даже не входили в империю, сосуществуя бок о бок с ней на особых договоренностях. Насколько я смогла вызнать по обмолвкам друга – из-за интриг своих братьев и отца, который боялся и ненавидел магов смерти, его, в конце концов, обвинили в гибели то ли сестры, то ли какой-то гостьи и едва не замуровали в темнице под родовым замком. Но он сумел бежать.Эйкер хотел возвысится. Он мечтал обрести силу и власть и больше никогда в жизни не испытывать унизительного бессилия. Мечтал подняться так высоко, чтобы однажды вернуться – и поставить точку в своем прошлом – раз и навсегда.Но ещё он был безукоризненно честным, преданным и умел сострадать.Когда нас отправили на первую в жизни самостоятельную практику в одну из деревень на границе – именно он обнаружил причину странной болезни, которая стала косить местных.Поселок был неподалеку от шахт, и один из работников потревожил старое захоронение и стал одержим духом колдуна. Он пригрел и разбудил тварей, продолжая подпитываться энергией жизни от местных.И что с того, что я уничтожила сегодня больше тварей, чем Эйкер? Без Эйка я могла бы не найти самое главное – корень всех бед. Просто не хватило бы опыта.

– Знаю, – выдохнул друг. Как будто расслабился, наконец? Откинул голову назад и улыбнулся, видя, как рассветная марь расползается по земле, – ты не даёшь мне об этом забыть. И… Спасибо, Кейри.Обычно надменное, на миг его лицо озарилось настоящей, искренней улыбкой.Я молча прислонилась боком к другу, оперлась о него, переводя дыхание. Гасли последние звёзды.В лесу потянуло свежей сыростью, прелыми ветками и вскопанной землёй.По ладони пробежали огни. Синее пламя окружило поверженную тушу монстра, обняло, взвилось яркими языками к небу – и тут же опало.Пламя некроманта не оставляет следов – кроме пепла.По виску пробежала капля пота, спина под курткой взмокла, дыхания вырывалось тяжело, со свистом.– Устала. Снова силы не рассчитала, – укорил друг.– А тебя староста деревни вообще обещал женить на своей дочке, если мы удачно справимся, – зевнула я ещё шире.– Это на той, которая в три меня охватом, с лицом доброго тролля и кулаком размером с мою голову? – Я поперхнулась.Увы, я в момент нашего приезда в эту милую деревеньку была больше занята осмотром окрестностей и общением с местными детишками – отличным источником «знаем все обо всем и даже больше».И старосту, как и его семью, близко не разглядывала.– Какая прелестная девушка. Что тебе не нравится, Эйк, будешь за ней, как за каменной стеной.– Очень смешно, – буркнул дракон, – она меня же раздавит… Одной грудью накроет – второй прихлопнет!На миг накрыло смущение. Привыкнуть к грубоватому мужскому юмору, откровенным шуткам и прикосновениям оказалось непросто.Но, кажется, со временем я начала находить в этом особую прелесть. Когда я появлялась при дворе, всегда находилось, чем шокировать несчастных дракониц, которые никак не могли простить мне того, что один из самых завидных холостяков империи стал безраздельно моим.– Ничего, ты шустрый, успеешь сбежать! – Вывернулась из крепких объятий и снова широко зевнула. – А пока, чтобы не шокировать твою трепетную душу, предлагаю удалиться, не заходя в деревню. До ближайшей таверны всего пара часов пути…А я очень хотела увидеть мужа, потому что с этой практикой мы почти месяц не виделись.Не знаю, что стоило дракону меня отпустить.Но каждый вечер мы говорили по артефакту, а брачная татуировка посылала мне волны тепла.– Горе мое, – закатил глаза Эйкер, – я тебя понесу! – Услышала решительное.И прежде, чем я сумела вставить хоть слово против драконьего произвола, мир вокруг уже перевернулся.– Зараза! – Кричала леди в моем лице, чувствуя, как ветер проник за шиворот, а драконьи когти впиваются в талию. – Ты из меня сейчас завтрак выдавишь, кхш, Эээ-эйк! Придушу! Твою ж… отъевшаяся морда! Дай хоть устроиться поудобнее, а то если притащишь мое обморочное тело – тебя Тиарграт сожрёт!Сверху что-то недовольно проворчали.Мир подо мной дернулся, ещё раз перевернулся. Зрение на миг расплылось. Я ощутила, как нервно зашевелился в животе кишечник. Мол, госпожа моя, не стоит ли нам опорожнить поздний ужин на эту бренную землю?Но в этот момент мир снова мигнул – и лапы перехватили меня более бережно, создав что-то вроде решетчатой беседки.Мой хранитель, как существо в целом  нематериальное, разумеется, в драконьих лапах болтаться отказался. Зараза кошачья! Я тебе это припомню, Мройн!