- Как на север? – практически на выдохе произнесла. Широко раскрыв от ужаса глаза, смотрела, как мужик еле сдерживает улыбку. Ему это действительно показалось смешным? -А ты, что же и не спросила? Говорю, бедолага, - повернув голову к сидящему рядом старичку, сказал он. Еле смогла встать на ноги, потому что повозку трясло и шатало и, добравшись до стены, за которой сидел возница, забарабанила что есть мочи. - Возница! Возница! Со всех сторон раздались возмущённые шепотки, отнюдь не добрые. Лошади заржали, и повозка качнувшись остановилась. Хруст снега под тяжёлыми шагами, не перебивал грохот моего сердца. Дверь резко открылась, и я часто-часто захлопала ресницами от ворвавшегося к нам ледяного ветра. - Ты чего орёшь? Зло, прищурив глаза, спросил мужик. Выдержала его взгляд, и даже больше, поставив руки в бока, как это любила делать Элинор, сказала. - Вы сказали, что довезёте меня до Форти? Почему мы едем на север? Перевозчик хмыкнул, а потом смачно сплюнул себе под ноги. - Форти? Я такого не говорил. Открыла рот от возмущения. Содрал с меня золотой и увёз совершенно в другом направлении! Вот наглец. - Отдавай мои деньги, - чеканя каждое слово, подошла к мужику. Из-за того, что я стояла в повозке, смотрела сверху вниз. - Вот ещё! Я своё ещё никому не отдавал! И вообще, молчала бы. Думаешь, никто не понял, что тебя искали? Вон у тебя коса рыжая торчит. Благодарна быть должна. Слова ударили в солнечное сплетение. Задохнулась от беспомощности. Хотелось обернуться и поискать помощи среди попутчиков, но не стала. Раз теперь я одна против всего мира, нужно было уметь бороться. - Не понимаю, о чём вы! Мало ли девушек с рыжими волосами возите. Вы... Но мне не дали договорить. Возмущение сухим комом встало в горле. - Что вы? Не нравится? Вылазь и проваливай. Я тебя вёз? Вёз! Чай, сто лье отмахали. Эти деньги я заработал. Так? Он сурово свёл брови, слегка склонил головы обведя людей, и они тут же закивали. На улице было темно, а кру́гом поле. Куда бы я пошла? Замёрзну ведь. Молча села на своё место, смотря перед собой. - То-то же! Разоралась! Недовольные ещё есть? Нет? Едем дальше. Поправив на руках меховые рукавицы, он закрыл дверь, и через мгновение повозка тронулась с места. В носу щипало от слёз. Я ругала себя. Почему я такая непутёвая? Но одновременно с этим в голову пришла неожиданная мысль. Если меня будут искать, то в южном направлении. А значит, у меня появился шанс убежать так далеко, куда не дотянутся цепкие пальцы Мартена. - Ты правда сирота, унуча? - обратился ко мне старичок, что сидел напротив. - Не совсем. Есть родственники, - уклончиво ответила, складывая руки на груди. Мне не хотелось ни с кем говорить. - Хороши ж родственники, - проговорил он себе под нос, развязывая тесёмки на холщевом мешке. По очереди он достал оттуда цветной платок и рукавички. - Вот, возьми. Я вёз их своей унуче, но тебе они сейчас больше пригодятся. Замотала головой. - Я не могу, - внезапно осипшим голосом сказала, чувствуя, как щёки становятся красными. На меня все смотрели. - Бери, бери. На севере страсть, как холодно. Вмиг заболеешь и умрёшь. Похлопала ресницами на такие кардинальные слова. - Спасибо, - приняла одежду. - Надевай, враз согреешься, - вставила старушка. Сняла куртку и обвязалась платком, так было теплее и удобнее, а на руки надела рукавички. Груди и пальцам тут же стало тепло. Улыбаясь неожиданному подарку, я вернулась на своё место. Так чудно́! Просто взять и подарить вещи. В тёплых вещах меня разморило, веки стали тяжёлыми и я уснула. После эмоционально насыщенного первого дня путешествия, наступила череда унылых дней. Бесконечный заснеженный тракт, маленькие деревни и коммуны. Путники покидали повозку один за одним, и вскоре мы остались вдвоём с матерью перевозчика - бабулей Жюли. Она оказалась невероятной. Признаться, я давно так не смеялась. Жюли могла рассказывать о простых вещах так, что только за живот держись. За болтовнёй, короткими остановками у таверн, прошло четыре дня. Мы как раз остановились в таверне, чтобы поесть. Когда передо мной оказалась тарелка с горячей похлёбкой я, обжигая рот и язык, принялась за еду. Нужно было как можно быстрее расправиться с едой и хотя бы умыться. Благо хозяйка разрешила и даже показала, где можно это сделать. Бран доев, ушёл, сказав мне, чтобы не задерживалась. Бабуля ела всегда в повозке. Сторожила ценный груз. Хлеб решила дожевать по пути. Нельзя было прохлаждаться. Зачерпнула воды и уже собралась умыться, как услышала шум из трапезной. Отставив ковшик, приоткрыла дверь и замерла. Огромный волосатый мужик, схватив за грудки хозяина таверны, был готов вынуть из него душу. - Деньги где? Проорал негодяй, а потом кивнул другим таким же мужикам. Они как свора диких псов кинулись с замызганной стойке, круша всё на своему пути. - Дом обыщите, - новый приказ главаря, заставил меня резко закрыть дверь. Судорожно соображая, как мне выбраться отсюда, осматривала небольшую комнату. Дверь да окно. Окно! Подошла к нему и легко смогла выдавить раму. Оно держалось на честном слове. Кряхтя, выбралась на улицу, ощупала карман, где лежали монеты, я носила их с собой, и крадучись вдоль стены прошла до места, где должна была быть повозка. Но её там не оказалось! Кажется, я перестала дышать. Чувствуя, как паника лишает меня возможности, нормально дышать, двинулась дальше в надежде, ч