Я кивнула, не доверяя голосу. От тряски экипажа, запаха кожи, дерева и чего-то терпкого, исходившего от дорожного пледа, к горлу подкатывало все сильнее. Наверное, на лице у меня отразилось что-то особенно выразительное, потому что Арден, до этого смотревший в окно, перевел взгляд на меня.

— Вам плохо? — спросил он.

Надо же. Какая неожиданная наблюдательность.

— Нет, — выдавила я. — Просто сижу и сияю от счастья.

Лекарь вздохнул так, будто уже привык, что беременные женщины и драконы — не лучший состав для мирной поездки.

— Это дорога, милорд, — сказал он сухо. — И ранний срок. Такое бывает.

Арден ничего не ответил. Но смотрел он на меня еще несколько секунд дольше, чем хотелось бы.

Наконец экипаж свернул к небольшому дому на пригорке.

Не замку. Не башне.

Просто дому.

Светлые стены, темная крыша, два этажа, широкое крыльцо, большие окна, сад сбоку, аккуратная дорожка к входу. Рядом — еще одно небольшое строение, возможно, кухня или хозяйственный флигель. Все выглядело так, будто здесь можно жить, а не демонстрировать статус рода до седьмого колена.

Я вышла и застыла на мгновение, рассматривая его.

Мой.

Ну, относительно. Насколько вообще в этом мире что-то могло быть моим.

Лекарь выбрался следом и встал рядом, будто молчаливо подтверждая: да, здесь будет лучше.

Арден поднялся последним.

— Дом подготовлен, — сказал он.

Спасибо, о великий хозяин земель, без вас бы и не догадались.

Но вслух я только кивнула.

— Прекрасно.

Он посмотрел на меня, потом на дом, потом — почему-то на мою ладонь, которая сама собой легла на живот.

И в этот момент в его лице мелькнуло что-то, чего я не ожидала увидеть. Не тепло — нет, до таких чудес этот мир явно еще не дорос. Но какая-то сложная, быстрая тень. Почти досада. Почти усталость. Почти… сожаление?

Нет. Слишком смело.

Скорее раздражение от того, что все пошло не так, как он рассчитывал, и теперь ему приходится смотреть, как законно и официально у него из рук ускользает то, что он уже считал своим.

Прекрасное чувство.

Я поднялась по ступеням и обернулась у самой двери.

— Благодарю за сопровождение, милорд, — сказала я с самой безупречной вежливостью, на какую была способна.

Он понял.

По взгляду было видно.

— Не утомляйтесь, Алина, — отозвался он так же ровно. — Ваше состояние требует осторожности.

— Разумеется, — улыбнулась я. — И, к счастью, теперь за ним есть кому следить.

Лекарь рядом со мной невинно опустил глаза.

Арден чуть заметно сузил взгляд. Потом кивнул и развернулся к экипажу.

Когда он отошел достаточно далеко, лекарь наклонился ко мне и почти неслышно произнес:

— Боюсь, вы ему нравитесь еще меньше, чем утром.

Я посмотрела на прямую темную спину дракона, садящегося в экипаж, и хмыкнула.

— Значит, день прошел не зря.

Лекарь тихо усмехнулся. А я вошла в дом, где мне предстояло жить, пока не найду дорогу обратно к Косте.

Арден

Рассвет в тот день был тихим.

Из тех рассветов, которые не обещают ничего, кроме обычного порядка вещей: смены караула, отчетов управляющего, писем из восточных владений, двух споров о земле, одного — о поставках вина, и, если особенно не повезет, визита храмового сборщика с лицом человека, искренне уверенного, что мир создан исключительно ради его неудобных вопросов.

Арден Валльтерис уже спустился во внутренний двор, когда один из стражей, обычно не позволявший себе даже неправильного выражения лица, нарушил стройность утра одним коротким:

— Милорд. У южной террасы нашли женщину.

Арден остановился.

— Мертвую?

— Нет, милорд.

— Тогда почему вы докладываете мне так, будто сгорела башня?

Страж заметно побледнел, но глаз не отвел.

— Она появилась у стены перед рассветом. Без сопровождения. Без вещей. Без знаков рода. И… — он замялся ровно на удар сердца, — … она нездешняя.

Вот это уже было неприятнее. Арден молча развернулся и пошел к южной террасе.

Женщина лежала в высокой траве у самой стены, будто ее не просто уронили, а аккуратно положили туда чужой рукой. Темные волосы, бледное лицо, одежда странного, грубого кроя, не похожая ни на один известный ему дорожный костюм. Не местная. Это действительно читалось сразу — не столько в чертах, сколько в самом ощущении от нее. Словно в привычную ткань мира кто-то вшил чужую нить.

Он остановился в нескольких шагах и несколько секунд просто смотрел.

Живая. Дышит. Молодая. Без оружия. Без сопровождения. Без рода. Без знака. У его стены. Перед рассветом. Хуже сочетания для спокойного утра сложно было придумать. И все же — даже в это первое мгновение — Арден понял еще кое-что, помимо очевидного неудобства.